49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко
Под этим словом – фотография: Ису и мама под деревом, обе с высунутыми языками, а папа, скорее всего, был по ту сторону объектива.
Следующая глава – 2005 год.
Авария: то, что будто бы «забрало папу», хотя она отчетливо помнила день, когда он ушел. Странная авария. Очень странная.
Слеза оставила на странице мокрый след.
– Папа… если ты все-таки умер, значит, я теперь с тобой и мы скоро увидимся? Или же я навсегда оставила то место, где мы могли бы встретиться?.. – еле слышно прошептала Ису.
Она всегда чувствовала вину за то, что отец оставил их с мамой и братом. То время девушка помнила смутно, но ей всегда казалось, что он ушел из дома именно из-за нее. Последним папа увидел ее заплаканное лицо. Ису переживала за маму и брата, оставшихся одних, без нее. Но здесь, где она оказалась, было неожиданно светло и тепло, и ей очень хотелось, чтобы им было не так больно.
Рождественский подарок: самый лучший подарок на Рождество – младший брат, Ю Иджин.
На фото шестилетняя Ису в красном платье держит на руках младенца в пеленках под рождественской елкой. Он был похож на гусеничку. Ю Иджин стал подарком, который она никогда не забудет.
Даже теперь, когда не оставалось и тени надежды увидеть родных хотя бы раз, Ису радовалась, глядя на фотографию маленького брата. Она тихо шмыгнула носом и улыбнулась.
Записи и фотографии обладают особой силой. Одного слова, одного изображения бывает достаточно, чтобы снова окунуться в прошлое и на мгновение встретиться с дорогими людьми. У Ису было множество таких воспоминаний. Пусть ее жизнь оказалась короткой, но она была наполнена счастливыми мгновениями, именно поэтому теперь ей так мучительно тоскливо вспоминать о прошлом. Хотя ее не терзали сожаления, недосказанность, словно заноза, мешала смириться со смертью.
«Почему я? Как я умерла?» – спросила она у себя, судорожно перелистывая книгу до последней страницы.
Пусто.
Только после зимы в салоне «Камелия» память вернулась: Ису вспомнила, как ее забрала смерть. Смогла принять это, выплакала все слезы. Когда расцвели камелии, она, словно выгравировав эпитафию, сделала финальную запись на последней странице и тем самым завершила свою книгу жизни.
– Бари!
Мимо нее лениво прошел черный кот. Ису проводила его взглядом, стоя в коридоре. Вероятно, сейчас все умершие сидели у себя в комнатах и читали книги жизни. Но почему-то ей особенно сильно хотелось заглянуть в одну комнату. В комнату Соль Чжины. Когда девушка подошла к нужной двери, у порога обнаружила шкатулку. На крышке крупными резкими буквами было выведено имя. Одного взгляда хватило, чтобы понять: Чжина еще не готова принять смерть.
Сперва Ису хотела было постучать, но потом передумала, взяла коробку и тихо ушла.
Чжина еще больше закрылась в себе. Ису сразу увидела сходство между ними: в первые дни ей тоже было тяжело принять смерть, все казалось какой-то ошибкой, что она сюда попала случайно, и от этого было особенно не по себе.
– Ису! – окликнул ее громкий бас.
– Доброе утро, Дуёль! – выпалила она, не заметив, как они столкнулись на повороте.
Он нес в руках ворох постиранных одеял, из-за чего был похож на большого снеговика, а под рукавом четко проступали крепкие мускулы.
– Вот это да. Вам помочь донести? – вежливо поинтересовалась она.
– Нет-нет, спасибо, это моя любимая часть работы. Мне очень нравится, как одеяла пахнут после стирки, а самое веселое – наблюдать за тем, как они крутятся в стиральной машинке. А что это у тебя? – спросил он, кивая на шкатулку в руках Ису.
– А, это… Это книга Чжины, она оставила ее под дверью, – коротко ответила она.
– Она вот так просто ее выкинула? Очень категоричная девушка… – удивился Дуёль.
– Может, мне все же чем-то помочь? – настаивала Ису.
– Каждый должен заниматься своим делом. Вот я, например, должен стирать одеяла особенно тщательно, чтобы они были чистыми и мягкими. Вот ты, похоже, весь день будешь беспокоиться о Чжине, а ведь это тоже своего рода работа. Не каждый умеет так искренне сострадать. Так что тебе на сегодня забот достаточно, Ису.
– У меня, между прочим, тоже дел полным-полно! – фыркнула она, но тут же смягчилась. – Но признаю, ваши одеяла и правда самые лучшие в мире.
– Когда спишь на новом месте, самое главное – это хорошее одеяло. Сегодня я снова вложу в работу все свои силы, и гости будут крепко спать. Но спасибо за заботу, Ису! – Дуёль улыбнулся, попрощался с девушкой и, обняв охапку свежего белья, неторопливо пошел дальше.
– Дуёль! – окликнула его Ису.
Он обернулся, она скорчила смешную рожицу и озорно улыбнулась.
– Эй, думаешь, это смешно? – буркнул мужчина с притворным недовольством.
В ответ девушка лишь высунула язык и помчалась прочь.
На столе в гостиной стояла шкатулка Соль Чжины.
– Без сомнений, она совершенно непредсказуемый человек, – в который раз повторил Вону, глядя на стол.
– И, без сомнений, с раной, которую очень сложно исцелить, – добавила Сунджа.
Подперев кулаком подбородок, они пристально смотрели на шкатулку, которую вот так просто выкинули, как ненужную вещь. В салоне еще никогда не случалось такого, чтобы умерший отказывался читать свою книгу жизни.
– Это на нее не похоже, – сказала хозяйка, смотря в глаза Вону. – Она была более открытой, но…
Она не успела закончить фразу, как библиотекарь перебил ее:
– Вы тоже ее сразу узнали? – удивился тот.
– Да, но я не до конца уверена, – ответила она и тяжело вздохнула.
– Может ли это быть… перерождением? – спросил он, немного колеблясь.
– Не знаю. Она вела себя так, будто нас совсем не помнит.
– Но ведь это не может быть просто сходством. Она была точь-в-точь такая же: лицо, глаза, голос… Как кто-то может быть внешне таким же, но при этом совершенно другим? – недоумевал Вону.
– Внешность – это еще не суть человека, – ответила Сунджа, качая головой. – Думаю, ты позволил личным чувствам взять верх. А вдруг ты таким своим отношением причиняешь боль той, кто вообще не связан с твоим прошлым? Почему ты с ней так холоден? – недоумевала хозяйка салона.
– Потому что она слишком похожа, но в то же время совсем другая. И мне противно от самого себя, оттого, что я, как глупец, все еще надеюсь, что это все-таки та, о ком я думаю… – признался Вону.
– Я понимаю, что ты чувствуешь…
– Нет, вы не понимаете, – жестко перебил ее он.
При виде каменного лица Вону женщина тут же затихла. Оказывается, даже если вы друзья много лет, нельзя с уверенностью судить о том, что у человека внутри. А если это давно застоявшаяся боль, прогнившая изнутри, – тем более.
– Постепенно мы узнаем, какой была жизнь Соль Чжины, – мягко продолжила она. – Пока просто понаблюдаем. Даже если будет сложно ее понять, мы будем к ней особенно чуткими и все получится.
Губы Вону дрогнули, и он с трудом проглотил слова, что уже