Серая мышка для герцога - Мария Шарикова

Разговор сначала не клеился. Люси, взявшая на себя роль хозяйки, говорила о погоде, о предстоящих балах, о последней опере в Ковент-Гардене. Виктор отвечал вежливо, но без обычного блеска, и Эшли чувствовала, что его внимание обращено на неё, хотя он почти не смотрел в её сторону. Она сидела, теребя край шали, и ждала, когда же наступит тот момент, когда они останутся вдвоём. Или хотя бы когда Люси найдёт предлог выйти.

Но Люси, словно прочитав её мысли, не выходила. Она наливала чай, подкладывала печенье, рассказывала забавные истории из своей недолгой замужней жизни, и всё это время её взгляд перебегал с Эшли на Виктора и обратно, с явным удовольствием отмечая каждую деталь их смущения.

Наконец, когда чай был допит, а печенье съедено, Люси поднялась с явной неохотой.

— Простите, мне нужно отлучиться на минуту, — сказала она, и в её голосе Эшли почудился намёк. — Что-то с прислугой… Я скоро вернусь. Вы не будете скучать?

— Мы постараемся, — ответил Виктор с такой невозмутимостью, что Эшли позавидовала его самообладанию.

Как только дверь за Люси закрылась, в комнате воцарилась тишина. Эшли смотрела в свою чашку, боясь поднять глаза. Она чувствовала его взгляд — тяжёлый, тёплый, почти осязаемый.

— Вы нервничаете, — сказал он, и это был не вопрос, а утверждение.

— Немного, — призналась она, наконец поднимая глаза. — Я не привыкла… К таким встречам.

— К каким? — спросил он, и в голосе его зазвучало любопытство.

— К тому, чтобы оставаться наедине с джентльменом. Даже на несколько минут.

Он улыбнулся, и эта улыбка — не насмешливая, а какая-то тёплая, понимающая, заставила её сердце биться чаще.

— Тогда будем считать, что настало время четвёртого урока. Умение оставаться наедине с мужчиной и не терять достоинства.

— И как же этому учатся? — спросила Эшли, удивляясь собственной смелости.

— Практикой, — ответил он просто. — Но если хотите, я дам вам один совет. Смотрите на мужчину прямо, как вы смотрите сейчас. Не отводите глаза. Это первое, что привлекает внимание. Женщина, которая не боится смотреть в глаза, всегда кажется увереннее, чем та, которая прячет взгляд.

Она посмотрела прямо на него. В его голубые глаза, которые сейчас, при свете камина, казались почти чёрными, с золотистыми искрами в глубине. Она смотрела и чувствовала, как что-то меняется в воздухе между ними. Становится гуще, теплее.

— А если я не уверена? — спросила она. — Если я притворяюсь?

— Тогда вы научитесь, — сказал он, и голос его стал тише. — Притворство это тоже искусство. Со временем оно перестаёт быть притворством. Вы просто становитесь той женщиной, какой хотели быть.

— А вы? — спросила она неожиданно для себя. — Вы притворяетесь?

Он помолчал, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не смогла прочесть.

— Все мы в той или иной степени притворяемся, мисс Фэрроу. Разница лишь в том, кто мы есть, когда маска снята.

— А вы снимаете маску? — спросила она, чувствуя, что вступает на опасную территорию, но не в силах остановиться.

— Иногда, — ответил он, и его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, поднялся к глазам. — Когда есть ради кого.

Она почувствовала, как кровь прилила к щекам. Ей следовало бы отвести взгляд, сказать что-то светское, отвлечься. Но она не могла. Она сидела, глядя на него, и чувствовала, как между ними натягивается невидимая нить, тонкая и прочная, как паутина.

— Ваш… Четвёртый урок, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Чему он меня учит?

— Он учит вас, — Виктор наклонился чуть ближе, и она ощутила запах его одеколона. Древесный, с ноткой кожи и чего-то горьковатого, — что ваша неуверенность не так заметна, как вам кажется. Что вы способны удерживать внимание мужчины. Что вы, — он сделал паузу, и его голос упал до шёпота, — прекрасны.

Последнее слово повисло в воздухе между ними, тяжёлое, как камень, и лёгкое, как перышко. Эшли смотрела на него, и ей казалось, что сейчас она сделает что-то совершенно безрассудное. Она протянула руку, сама, не думая, не приказывая себе, и коснулась его пальцев, лежащих на столе.

Это было лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно обожгло её, как огонь. Она почувствовала, как он вздрогнул, как его рука напряглась под её пальцами, и в тот же миг поняла, что переступила какую-то невидимую черту. Она должна была отдернуть руку, должна была извиниться, должна была сделать вид, что это вышло случайно.

Но она не отдернула.

Он смотрел на её руку, лежащую на его руке, и на его лице, в полумраке комнаты, она увидела нечто, от чего перехватило дыхание. Желание. Чистое, не замаскированное ни светской улыбкой, ни циничной усмешкой. Желание, которое он, кажется, больше не пытался скрыть.

— Мисс Фэрроу, — сказал он, и голос его был хриплым, чужим, — вы не должны…

— Знаю, — перебила она, и её собственный голос прозвучал так же низко, как его. — Я знаю.

Но она не убрала руку. Она чувствовала тепло его кожи через тонкую ткань перчаток, чувствовала, как его пальцы медленно, осторожно переплелись с её, и от этого простого жеста у неё закружилась голова.

— Эшли, — прошептал он, впервые назвав её по имени без всяких формальностей, и это имя в его устах прозвучало как заклинание.

Она закрыла глаза. В темноте под веками мир исчез, остались только ощущения. Его рука в её руке, его дыхание, ставшее прерывистым, и странная, сладкая тяжесть внизу живота, которой она никогда не испытывала прежде.

— Откройте глаза, — попросил он, и она повиновалась.

Он был совсем близко. Так близко, что она видела каждую ресницу, каждый морщинку на его лице, каждый отблеск огня в его глазах. И в этих глазах она увидела себя — растерянную, раскрасневшуюся, с губами, приоткрытыми от волнения. И красивая. Она впервые увидела себя красивой в чьих-то глазах.

— Это неправильно, — прошептала она, но её пальцы сжали его руку сильнее.

— Да, — согласился он, и его большой палец медленно, мучительно медленно погладил её ладонь через перчатку. — Но вы уже знаете, что не всегда нужно поступать правильно.

— Вы плохо на меня влияете, — выдохнула она, и в голосе её не было упрёка.

— Я стараюсь, — усмехнулся он, но в усмешке этой не было привычной насмешки. Была нежность. Такая явная, такая неожиданная, что у неё защипало в глазах.

Эшли хотела что-то сказать, спросить, понять, что происходит между ними, но в этот момент в коридоре послышались шаги. Виктор отпустил её руку так быстро, будто обжёгся, и отодвинулся на безопасное расстояние. Она опустила глаза, чувствуя,