Рыцарь-ворон (СИ) - Диана Крымская

Когда, наконец, вдали раздался топот копыт, и, проскакав под решеткой, во двор замка въехали де Турнель и Мириам, Эдель стремглав бросилась им навстречу в безумной надежде, что сейчас увидит сына... Но мальчика с ними не было.

– Где Дик? – спросила она, вцепляясь в стремя графа.

– Дик? – в недоумении спросил он.

– Где мой сын? Ведь он уехал с вами, не так ли? Куда вы его дели?

– Со мной? Я не брал его с собой.

Но Эдель заметила, как муж переглянулся с Мириам; и, как ни короток был этот обмен взглядами, ей стало все ясно. Де Турнель лжет. Он решил отомстить ей за оскорбление и забрал ее сына... И где теперь Дик? Она похолодела. В голове всплыли прощальные слова Лайонела: «В один прекрасный день он избавится от твоего ребенка, помяни мое слово!»

Она схватилась теперь уже за ногу мужа и затрясла ее изо всех сил.

– Где мой сын? Негодяй, зверь, чудовище, куда ты дел моего мальчика??

– Клянусь богом, миледи, я не знаю, где Дик! – Муж тщетно пытался высвободить ногу, чтобы слезть с лошади. Наконец, Мириам, уже соскочившая с коня, оттащила – не без труда – Эдель от графа, и он спрыгнул на землю.

Эдель вырвалась из рук Мириам:

– Не позволяй твоей любовнице дотрагиваться до меня! – крикнула она де Турнелю. Где-то сзади ахнула услышавшая эти слова Сара, но Эдель было уже все равно. – Куда ты дел Дика, говори, мерзавец!

Она была в исступлении, и чуть было не бросилась на мужа, но ее удержали Мириам и двое подоспевших воинов.

– Заприте мою жену в ее комнате, – приказал граф. – А вы, Сара, ступайте за мной. Расскажете мне, что здесь произошло в мое отсутствие.

Эдель яростно сопротивлялась, но с ней справились и почти на руках унесли в ее покои, где и заперли на засов.

Де Турнель же расспросил Сару и немедленно организовал поиски пропавшего пасынка. Карлайл озарился светом множества факелов. Люди искали мальчика и в замке, и вокруг него. Но поиски были тщетны. Дик исчез.

Филипп де Буажи сделал последний выпад и с грязным ругательством излился в податливое тело. Затем вышел из него, перекатился на спину и вытянулся во весь рост. Что ж, хоть эта девка оказалась что надо.

Сегодня он потребовал у хозяйки веселого заведения девственницу. И чтоб без обмана, как в прошлый раз, когда он был сильно пьян, – не то он им обеим шеи свернет.

Когда девчонку доставили к Филиппу, он велел ей убегать от него и сопротивляться. Ему, как дикому зверю, нравилось догонять жертву, перед тем, как сожрать ее.

Но девица оказалась на удивление прыткой и верткой; прежде чем поймать ее, Филипп упал, больно ударившись коленом; а, когда, наконец, схватил, она расцарапала ему лицо, едва не оставив без глаза, и лягнула так, что отбила у него всю охоту к играм. Он взял ее быстро и жестоко, и даже ее крики и мольбы о пощаде не удовлетворили его.

После такой неудачи Филипп снова послал к хозяйке слугу, велев привести опытную девку. И вот сейчас он почувствовал, что она даже чересчур опытна: с таким наслаждением и умением она принялась сосать его достоинство.

– Не устала? – спросил он.

– С вами, мой господин, – никогда, – лукаво ответила она и снова погрузила его немаленький член в свой рот. Он застонал и грубо выругался. Он всегда ругался, когда ему доставляли удовольствие.

Голос из-за двери прервал их игры:

– Монсеньор, к вам посетитель.

– Дьявол бы его побрал, – пробурчал Филипп. – Кого там нелегкая принесла в такой час?

– Какой-то сакс, господин.

– А. Пусть войдет.

Филипп спихнул с себя девку и, встав, натянул штаны.

Дверь открылась, и на пороге возникла высокая фигура. Мужчина склонился в низком поклоне:

– Приветствую, мессир де Буажи.

– Сэр Мэтлок, – небрежно кивнул герцог, даже не предлагая гостю присесть. – Что привело вас ко мне снова?

Он заметил, что Лайонел смотрит мимо него, оглянулся и увидел, что девица сидит, не прикрывшись, и откровенно пялится на красавца-сакса. Он схватил ее за волосы, выволок из постели и, смачно шлепнув по аппетитным ягодицам, толкнул к двери:

– Проваливай, шлюха.

Когда девка закрыла за собой дверь, он вновь спросил Лайонела:

– Ну, что там еще за дело?

Он спрашивал так, будто ему все равно; но на самом деле нетерпеливо ждал ответа.

– Проклятый де Турнель выгнал меня из Карлайла, – сказал Лайонел.

– Ха! – Филипп насмешливо ткнул пальцем ему в лицо. – У вас на физиономии это и без объяснений увидеть можно. И этого следовало ожидать. Зачем Антуану соперник в собственном доме? Я бы на его месте тоже побыстрее от вас избавился... Но это все, с чем вы явились? Поплакаться мне на судьбу и показать свои синяки? Или же случилось что-то поважнее? В прошлый раз вы сказали, что постараетесь поссорить Антуана с женой. Вам это удалось?

– Можно сказать, что да. Она не доверяет ему. Боится. Ненавидит. К тому же, эта Мириам. Видели бы вы лицо леди Эдель, когда я сказал ей, что паж графа на самом деле – его любовница.

– Ну, и что? Мадам де Турнель не пускает ненавистного мужа в постель?

Лицо Лайонела исказилось злобой.

– Ей пришлось уступить недоноску.

– Еще бы! – расхохотался герцог. – Если мы, норманны, что-то хотим, то получаем это. Это вы, саксы, у женщин под пятой. А мы, уж если какая-то бабенка оказалась нам по душе, не станем с ней церемониться: пусть быстро ложится, поднимает юбку да раздвигает ноги пошире.

Лайонел не стал спорить. Он без приглашения уселся на лавку, стоявшую в углу.

– Я хочу пить. Дорога была дальней.

Филипп прищурился. Что-то этот сакс слишком самоуверен. Наверняка в рукаве у него еще что-то припрятано, иначе он бы себя так не вел.

Он встал, налил себе и гостю по кубку хорошего вина, протянул один Лайонелу.

– Вижу, что вы не просто так явились. Может, хотите плату за ваши услуги? Хоть вы и не рассорили супругов де Турнель, но я готов дать вам...

Лайонел гордо выпрямился:

– Я рыцарь,