Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

Аромат их действовал успокаивающе, и в последнее время она часто их возжигала, поскольку господин неизменно возвращался со службы смертельно уставшим. Но в тот вечер ей самой не помешало бы успокоить тело и дух.

– Но стоит их сорвать, как цена падает вдвое, – досказала она.

Тихо выдохнув, Маомао втянула носом аромат благовоний и наполнила им легкие.

– А если цветок опадет, принеся плод, то и цены в нем больше нет.

Маомао говорила так спокойно, словно речь шла о совершенно обыденных вещах. Только беседа с господином вновь напомнила ей о дурном сне.

* * *

«Как же это понимать?» – не удержав вздоха, подумал господин Дзинси, проставляя печать на очередную государственную бумагу.

Работая в своем кабинете, он припомнил вчерашний разговор с госпожой травницей, и ее странные слова, сказанные задумчивым тоном, не выходили у него из головы. Вдобавок, как нарочно, к нему заявился человек, что, вне всяких сомнений, знал ответы на все вопросы.

– Позвольте войти! – раздалось за закрытыми дверями, и раздался стук.

В кабинет вошел советник с лисьей ухмылкой. Еще накануне он обещал господину Дзинси, что посетит его по службе, и по такому случаю велел слугам притащить в обитель лучезарного евнуха мягкое кресло с подушками.

«Надолго пришел», – с досадой подумал хозяин и едва удержался от того, чтобы поморщиться.

– Не вернуться ли нам к тому, на чем остановились? – предложил господин Лакан, наливая себе в чашу сока из кувшина, который он предусмотрительно захватил.

О закусках гость тоже не забыл и принес пахнущие сыром пирожки, которые с готовностью выложил на и без того заваленный бумагами письменный стол хозяина. Заметив, что по некоторым листам расползаются жирные пятна, верный Гаошунь в ужасе схватился за голову.

– Насколько понимаю, вы совершили нечто чрезвычайно гнусное, – не откладывая печать и бумаги, проронил господин Дзинси.

Разумеется, разговор его безумно взволновал, и до того, что он почти не читал то, на что шлепал печати. Однако верный Гаошунь, стоявший позади, отчего-то смолчал и не пытался удержать своего хозяина от поспешных решений, а тот и не подумал остановиться.

После слов госпожи травницы стало ясно, какую подлость сотворил этот пронырливый безумец, восседающий перед ним на мягком кресле. Догадка была вовсе не из приятных. Господину Дзинси не хотелось этому верить, но, если все сопоставить, многое и в самом деле прояснится: и почему господин стратег зацепился за разговор о выкупе из Малахитового чертога, и для чего упомянул о старой знакомой, и отчего настоял, чтобы дознавались у кого-то другого. Только господин Дзинси отказывался признавать всю правду – слишком многое она усложняла.

– Ах гнусное? Позвольте! – возмутился господин Лакан, прищурив глаз, скрытый моноклем, и неприятно усмехнулся. – Десять лет я обивал порог заведения той старухи, стараясь ее уболтать, как вдруг какой-то коршун вырывает добычу из моих рук! Ну нет, хороший мой, учить меня морали ты не смеешь.

Закончив отповедь, господин Лакан повертел в руках чашу с соком (в ней тут же зазвенели льдинки) и отпил немного.

– Требуете отдать лисице ее лакомство? – съязвил господин Дзинси, подразумевая под лисой, разу-меется, своего гостя, а под лакомством – свою невзрачную и молчаливую служанку.

– Зачем же «отдать»? Просите сколько хотите. Ту же ошибку я не совершу.

– А если не хочу продавать?

– Вы, право слово, ставите меня в тупик, ваше превосходительство, ведь кто я такой, чтобы вам перечить? И пальцев одной руки хватит, чтобы счесть всех людей в империи, кому достает положения спорить с вами, – вкрадчиво заметил военный стратег, доставляя этим откровением много неудобств гос-подину Дзинси.

По-видимому, он знал, кто на самом деле скрывается под личиной лучезарного евнуха, отчего и говорил столь смело, и слова его были не лишены правды.

Ни с того ни с сего гость снял монокль, протер стеклышко платком и… приставил его к другому глазу. Несомненно, тем самым он показал, что в оправу вставлена не увеличительная линза, а простая стекляшка. Но тогда к чему ему монокль, если глаза у него остры, как и прежде? Задумавшись об этом, господин Дзинси лишний раз отметил чудачества своего гостя.

– И все же любопытно посмотреть, какого мнения будет моя дочь, – напирая на последние слова, высказался господин Лакан.

Худшие опасения господина Дзинси тут же подтвердились – он так и замер с печатью в руке. Ему отчаянно не хотелось признавать, что господин Лакан и в самом деле приходится госпоже травнице родным отцом.

– Передайте моей дочери, что я навещу ее в ближайшее время, – облизав жирные после пирожков пальцы, бросил нежеланный гость, после чего встал с места и вышел из кабинета.

Забрать свое мягкое кресло он не приказал, стало быть, намеревался нанести новый визит в самое ближайшее время.

Не сговариваясь, господин Дзинси и Гаошунь разом уронили голову на грудь и тяжко вздохнули…

* * *

– Один… сановник изъявил желание встретиться с тобой, – немного замявшись, сообщил господин Дзинси.

Вернувшись к себе, он уже понимал, что произошедшее не скрыть от сметливой служанки, виновницы происходящего, и он честно рассказал ей все до мельчайших подробностей.

– Кто же это? – безучастно спросила она, но господин Дзинси заметил, что по ее лицу скользнула тень какого-то невыразимого чувства.

– Его зовут Лакан… – начал было он, но договорить так и не успел – лицо госпожи травницы жутко переменилось.

Заметив это, он и сам округлил глаза и невольно отступил от нее на полшага. Прежде он уже испытывал на себе подобные взгляды: на него глядели и как на мерзкого червя, и как на гусеницу, и как на грязную лужу, и как на слизня, и как на раздавленную жабу, но все это бесконечно меркло по сравнению с тем, что читалось во взгляде госпожи травницы. Она уставилась куда-то в пустоту с такой внушительной яростью, что и не описать. Про себя господин Дзинси подумал, что, будь этот взгляд направлен на него, он бы не выдержал. Отчего-то чудилось, что госпожа травница хочет голыми руками вскрыть грудную клетку Лакана и лить туда раскаленное железо до тех пор, пока внутри все не выгорит и даже пепла не останется, – вот какого мнения она была о своем отце.

– Постараюсь отказать ему во встрече… – сбросив оцепенение, кое-как пробормотал господин Дзинси, удивляясь, что смог выдавить из себя хоть что-то.

– Благодарю вас, – промолвила госпожа травница, вернув лицу прежнюю холодность, и снова взялась за работу.

«Все-таки прознал обо мне…» – с неудовольствием подумала Маомао.

Она и так