Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

– Вам показалось, – невозмутимо ответила Маомао, разливая чай из заварного чайничка.

Аромат чая, вне всяких сомнений, куда лучше раскрывается в фарфоре, нежели чем в иной посуде, но у господина Дзинси, как на грех, все предметы были серебряными. Очевидно, он опасался отравления. Только Маомао не понимала, кому может понадобиться избавиться от ее благодетеля. Неужели его влияние столь разрослось, что найдутся охотники покуситься на его жизнь? По всей видимости, господин Дзинси – человек непростой и заведует делами не только Внутреннего, но и Внешнего дворца.

– Полагаю, человек служилый? – продолжал расспрашивать о господине Лихаку лучезарный евнух.

– Вы правы. Его беспокоит одно дело, и он пришел сугубо для того, чтобы обсудить его со мной.

Маомао здраво рассудила, что, раз дело касается господина Конэна, оно могло касаться и самого господина Дзинси.

Уже выставляя сладости к чаю, она решила не отмалчиваться.

– Позвольте рассказать вам кое-что, – обратилась она к своему благодетелю.

Тот, отпив из чаши немного, навострил уши.

* * *

Когда Маомао, вкратце пересказав все, умолкла, господин Дзинси нахмурился и сомкнул веки.

– Кажется, между ними и правда есть связь, – после долгого молчания согласился он.

– Да, – кивнула Маомао.

За то время, что она говорила, господин Дзинси так и не притронулся к сладостям, а господин Гаошунь не сошел со своего места у дверей кабинета – только, нахмурившись, молча наблюдал за беседой.

– Что думаешь по этому поводу? – спросил господин Дзинси у Маомао.

– Не знаю, – честно ответила та.

Никто не мог уяснить, зачем все это было устроено. Каждое из происшествий можно принять и за несчастный случай, и за чьи-то происки. Очевидно одно: раз улики не ведут к виновнику, стало быть, тот может спокойно оставаться в тени и вершить свои дела. Разумеется, если злоумышленник в действительности существует.

– Складывается впечатление, – делилась мыслями Маомао, – что некто расставил несколько ловушек в надежде, что хоть одна да сработает.

На этих словах господин Дзинси допил свой чай, а Маомао поспешила вновь наполнить его чашу.

– Хочешь сказать, могут быть и другие?

– Вполне возможно.

Маомао не знала наверняка. Но, окажись происходящее всего лишь чередой случайностей, она бы ни капли не расстроилась.

– Тебе что, не любопытно? – не унимался господин Дзинси.

– Любопытно?

«Я не сую нос в чужие дела забавы ради», – мысленно возмутилась Маомао.

И ведь правда: она лишь подмечает какие-то вещи, особенно если что-то не сходится, и обнаруженное всего-то не дает ей покоя. Притом ее почему-то окружают сплошь мужчины, которым только дай волю, и они втянут ее в неприятности. Сама Маомао в глубине души мечтала о самом ничтожном и заурядном: вести жизнь тихую и мирную, держать лавку травницы, пить чай на крыльце да ставить опыты над лекарствами.

– Я лишь простая служанка. Делаю все, что ни прикажут.

Не спуская глаз с Маомао, господин Дзинси недовольно хмыкнул. Он будто со скуки вертел в пальцах кисть для письма, а к сладостям, предложенным к чаю, даже не притронулся, – наоборот, отодвинул их на край стола. Отчего-то Маомао подумалось, что лицо ее господина приняло шаловливое, совсем детское, выражение.

– А что скажешь на это? – усмехнувшись, спросил он, и жестом подозвал к себе Гаошуня.

Когда тот наклонился, господин Дзинси шепнул ему кое-что на ухо, и верный слуга разом помрачнел. Похоже, слова хозяина сулили ему многие печали.

– Да как же я…

– В общем, распорядись! – сказал как отрезал господин Дзинси.

Верный Гаошунь нехотя кивнул, и в тот же миг его хозяин, обмакнув кисть в тушь, легким росчерком вывел на листе бумаги несколько иероглифов.

– На днях я обходил лавки купцов и услышал, что у них завелся некий товар. Диковинный, как видишь.

Договаривая, он подтолкнул бумагу к Маомао поближе, чтобы она могла прочесть написанное. Взглянув на причудливые иероглифы, та живо сложила из них «безоар», и ее глаза радостно заблестели.

– Хочешь?..

– Хочу!!! – само собой вырвалось у Маомао.

На нее словно нашло какое-то помрачение. Она сама не поняла, как очутилась на столе господина и почти нависла над ним. Как забралась, Маомао не помнила.

Забыть о приличиях и затмить здравый смысл мог только безоар, желчный камень быка, известный лекарям и травникам как редчайшее лекарственное средство. Говорят, лишь у одного из тысячи голов находят такой, а потому он ценится дороже золота. В убогих лекарских лавках или у травников на «улицах цветов» такое сокровище не увидишь. От одних лишь иероглифов, выведенных на листе, у Маомао так колотилось сердце, что обещало вот-вот выпрыгнуть из груди.

«На что же намекает господин? – в волнении вопрошала у себя она. – Что он купит мне безоар?!»

Под напором ее жаждущего взгляда господин Дзинси чуть отстранился, а верный Гаошунь, заметно поморщившись, подошел к столу и, потянув Маомао за рукав, заставил спуститься на пол. Только тогда она спохватилась, что повела себя неподобающе. Оказавшись вновь на полу, Маомао разгладила задравшуюся юбку и вернула себе бесстрастный вид.

– Вот мы и пробудили твое любопытство, – не скрывая радости, заметил ее господин.

– Вы правда купите мне безоар? – на всякий случай уточнила Маомао, вперив в него внимательный взгляд.

Но тот и не думал отвечать серьезно. Он вдруг разом переменился и стал глядеть на нее искушающе и томно. Примерно так же он смотрел на дворцовых дев, если желал пленить кого-нибудь.

– Как только расследуешь дело. Все, что нужно, тебе достанут, – пообещав награду, этот небожитель во плоти скомкал лист с «безоаром» и бросил его в корзину для бумаг, а сам вновь расплылся в нежной улыбке, полной неземного тепла.

Впрочем, Маомао эта улыбка была безразлична. Ее волновала только награда за тяжкий труд, и господин сумел отыскать то, что она действительно всей душой желала.

– Хорошо! Приказывайте, господин Дзинси! – воодушевившись, воскликнула Маомао и принялась с усердием убирать чайник и сладости со стола своего благодетеля.

На следующий день после полудня Маомао, исполняя повеление господина Дзинси, пришла в книжные палаты и принялась изучать целый ворох свитков, что достал и принес по ее просьбе служивший там чрезвычайно бледный писарь. Судя по тому, что в палатах пребывал лишь он один, местечко ему досталось теплое – можно значиться на службе и не ведать забот и хлопот.

«Надо бы ему хоть иногда выходить на солнце, а то целыми днями сидит в затхлых комнатах, а это вредно», – подумала Маомао, учуяв в палатах стойкий запах плесени. Но делать нечего, пришлось смириться.

Исполняя порученное, она разворачивала свитки один за другим, и каждый из них отличался добротной