Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд

– Полноте, Софи! Неужели ты не можешь оставить хозяйство на три – четыре часа в субботу?

– А кто присмотрит за детьми? Ах да, у моего мужа ведь уйма свободного времени! – Она рассмеялась над собственной шуткой, но Флорентина осталась серьёзной.

– Дети уже достаточно взрослые, чтобы позаботиться о себе. Или, например, твоя соседка – разве она не присматривала за ними раньше? Да и вообще, когда дети были младше, я видела тебя гораздо чаще. Когда мы в последний раз пили кофе вместе?

Софи промолчала, хотя знала ответ: почти ровно год назад.

На следующем перекрёстке Софи с видимым усилием переложила корзину из одной руки в другую, надеясь, что Флорентина наконец попрощается. Но та, казалось, и не думала уходить – напротив, сделала шаг ближе, и Софи почувствовала себя буквально загнанной в угол.

– Что с тобой, Софи? Раньше у тебя находились часы для встреч…

– Раньше! – вырвалось у неё, затем она продолжила более сдержанно. – Времена изменились, Флорентина. У меня много дел, я уже объяснила. И потому мне пора домой.

– Я пойду с тобой – у меня есть время. Вместе мы справимся быстрее!

Флорентина навязчива до умопомрачения: у неё явно были свои планы. Вероятно, невестушка хотела посмотреть, что творится у них дома, чтобы потом посплетничать и возвысить себя. А возможно, ей был нужен предлог заглянуть в скрипичную мастерскую – или, точнее, в книгу заказов, чтобы узнать имена клиентов.

– Ты знаешь, Пауль не любит, когда в доме посторонние – ему нужна тишина для работы. Дело не в тебе.

– Софи, что-то не так. Я знаю тебя уже почти пятнадцать лет, но отдалилась не только ты – твой муж тоже избегает всякого контакта с братом.

– Как я сказала, он очень занят, – сухо ответила Софи. – Не принимай близко к сердцу. Мне правда пора домой. Было приятно пройтись с тобой, увидимся на рынке.

– Надеюсь, ты счастлива! – крикнула вслед невестка.

– Конечно! – бросила Софи через плечо, но её горло болезненно сжалось, и это слово прозвучало глухо и сдавленно. Она покашляла, делая вид, что подавилась, и поспешно свернула в ближайший переулок.

Оглянувшись, чтобы убедиться, что Флорентина не следует за ней, Софи остановилась и глубоко вздохнула. Её обволок аромат свежей выпечки – здесь тоже была пекарня, на прилавке – те же пряничные скрипочки и хлеб «Паганини» в форме скрипки. Детям такие сладости доставили бы радость, но муж её терпеть не мог культ музыканта, вызывавшего у него глубочайшее отвращение. Принеси она домой такие «подарки» – получила бы хорошую взбучку.

Софи моргнула, отгоняя слёзы, и шагнула в Кровавый переулок. Поворот на Домгассе и выкрашенный в пепельно-серый дом, в котором лет сорок назад недолго жил Моцарт, расплылись перед её влажными глазами. Здесь не было ни души – никто не видел, как горячие капельки, спешно покидавшие её глаза, смешивались на её щеках со снежинками.

Казалось, даже Анна Рёберг ничего не заметила. Пятидесятипятилетняя бездетная соседка как раз выходила из подъезда и радостно приветствовала её:

– Софи, как приятно тебя видеть! Живём напротив, а встречаемся редко. Как дела? Я как раз к мяснику. А ты, я вижу, уже с покупками.

Фрау Рёберг была невысокой и, казалось, всегда была в хорошем настроении. Её муж, сапожник, такой же маленький и приветливый, часто чинил детям обувь бесплатно, прося взамен лишь яблочный штрудель с ванильным соусом – по его мнению, никто не готовил его вкуснее Софи. Даже Анна, будучи коренной венкой, охотно соглашалась с этим.

Рецепт Софи нашла в «Универсальной поваренной книге» Анны Дорн, ставшей в прошлом году сенсацией во всех венских домах. Дорн описывала дешёвую, но вкусную кухню – от простой домашней еды до изысканных блюд.

– Да, кое-что купила, – сдержанно ответила Софи. Сейчас ей просто не хотелось ни с кем говорить.

– Плохая погода для марта, не правда ли? Как семья?

– Всё хорошо, спасибо! Я бы с радостью поболтала, но сейчас мне нужно домой.

– Дом сам себя в порядок не приведёт, знаю-знаю, – улыбнулась Анна, демонстрируя белоснежные зубы. – Не хотите ли сегодня вечером прийти с мужем и детьми на ужин? Я приготовлю мясные рулетики! После этих бесконечных зимних дней нам всем не помешает развлечение. Мужчины поспорят о политике, мы с тобой посидим у огня с вышивкой, а для твоих близнецов найдём какую-нибудь игру!

– Сегодня? Очень любезно, но детям нездоровится, и я не хочу их оставлять одних.

Анна озабоченно нахмурилась:

– Ничего серьёзного?

– Нет-нет, не стоит беспокойства. Однако идти в гости им пока не нужно.

– Ну, когда поправятся – дайте знать, приглашение остаётся в силе. Мы так давно не проводили время вместе, а ведь это всегда было так приятно.

– Это правда. – Софи выдавила улыбку, сглатывая ком в горле, чтобы голос не дрогнул. – Спасибо за приглашение. Я дам знать.

– И если тебе вдруг что-то понадобится…

– Спасибо, не стоит, – резче, чем планировала, оборвала её Софи.

Анна смутилась, разочарованно опустив глаза.

– Я обязательно обращусь, если понадобится помощь, – поспешила добавить женщина, не желая обидеть добрую соседку.

– Ну, тогда я спокойна. Хорошего дня!

– Спасибо, и тебе того же.

Быстро отвернувшись, чтобы скрыть вновь подступившие к глазам слёзы, Софи дрожащими руками открыла дверь… и замерла.

Нет, не замерла – заколебалась.

«Это твой дом», – словно уговаривая себя, подумала она и переступила порог.

Повесив плащ у двери, Софи сменила промокшие ботинки на валяные домашние туфли и пересекла прихожую, старательно избегая скрипучих половиц. Она ненадолго замерла, бросив оценивающий взгляд наверх. На втором этаже царила тишина. Тише мыши поставив корзину на кухне, бесшумно разложила покупки и направилась в мастерскую – через коридор, напротив кухни. Здесь она точно не встретит мужа.

Подойдя к верстаку у одного из двух окон во двор – освещение в этой части дома было лучше всего, – Софи в который раз подумала, что верстак нужно переставить. Хуже всего было это чувство страха, ползущее по спине, когда муж неожиданно оказывался за её спиной, а она, увлёкшись работой, не слышала его шагов.

Инструменты на стене – напильники, пилы, резцы, стамески – будто умоляли её взяться за дело, но она чувствовала себя парализованной. Слишком много мыслей роилось в голове.

Заказов действительно хватало – она не солгала невестке: на верёвке, натянутой по всей длине комнаты перед окнами, висели пять скрипок, ожидающих ремонта. Зимнее солнце играло на их лаках, высвечивая оттенки оранжевого и мерцающего красного. А ещё был полуготовый новый инструмент для молодого музыканта по имени