Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

Что до господина Лихаку, то он, судя по всему, полюбил Пайрин такой, какая она есть. Ему ведомо, что она проводит ночи не с ним одним, однако чувства его на зависть крепки. Да, господин Лихаку глуповат, словно дворовый пес, зато верен донельзя. Маомао находила трогательным его ярое желание подняться по службе не ради славы, а ради любимой женщины. Такие приятные глупцы удивительно надежны, и страсть их остывает нескоро. Да и барышня Пайрин вовсе не беспомощна и знает, как можно зажечь в охладевшем мужчине искру. Но куда важнее то, что у молодого и крепкого господина Лихаку сил для ночных утех хоть отбавляй.

Так вышло, что как раз в разгар всех этих размышлений в сторожку нагрянул господин Дзинси. Завидев Маомао с господином Лихаку, он не на шутку рассердился на то, что служанка из Внутреннего дворца по первому зову побежала на встречу с мужчиной из Внешнего. Только странно, что господин Дзинси бдит за порядками и радеет о своем долге весьма избирательно.

– Понравится ли тело?! – в недоумении подхватил благодетель Маомао.

– Да. Внешность, конечно, не главное, но красота лишней не бывает.

По мнению Маомао, господин Лихаку сложен почти идеально, но вот бы еще оглядеть последнюю и самую важную часть… И тогда можно обдумать, с каким предложением подступиться к сестрице Пайрин. Ведь десять тысяч серебром могли сбить чуть ли не вдвое, если барышня не станет возражать.

– Ага! Стало быть, красота все-таки важна! – подловил ее господин Дзинси.

Он наконец-то опустился на стул, заложил ногу за ногу и стал постукивать краем каблука по полу, и в этом стуке проглядывалось явное раздражение.

– В меру, – осторожно ответила Маомао, поскольку ей не понравилось, с каким злорадством господин Дзинси ухватился за ее слова.

– Не ожидал от тебя. И как бы ты оценила того господина?

Вопросы сыпались один за другим, а Маомао только и могла, что отвечать, ведь простой служанке не дозволено перечить высокородным господам.

– Ладно сложен, все соразмерно. Видно, неустанно закаляет тело и подходит к этому со всем тщанием. Не удивлюсь, если окажется, что он самый умелый среди военачальников его чина, – честно ответствовала она.

И вновь господин Дзинси в удивлении распахнул глаза. Правда, следом он тут же помрачнел, и Маомао угадывала в его выражении плохо скрываемое неудовольствие.

– Выходит, умеешь оценивать людей по телосложению?

– Примерно. Привычки отражаются на облике, и порою тот говорит красноречивее любых слов.

Особенно это искусство важно для травников и лекарей: редкий покупатель, заходя в лавку, склонен говорить о себе, а потому приходится по первому взгляду понимать, с кем имеешь дело.

– Иными словами, оглядев мое нагое тело, ты бы все обо мне узнала?

– А?.. – не поверила своим ушам Маомао. Она так растерялась, что у нее из груди вырвался судорожный вздох.

Господин Дзинси казался ей обиженным на то, что ему не дали похвалиться. И тут-то Маомао как озарило: да он же завидует господину Лихаку! Притом злится не на самого служилого, а на то, что Маомао вздумала воздать должное его облику.

«Как же тяжело с господином… – устало подумала она. – Хочет покрасоваться, чтобы доказать, что сложен гораздо лучше Лихаку и много его прекраснее».

Что ж, лучезарный евнух и в самом деле был невероятно красив, точно небожитель, сошедший с небес, но эта же красота способна губить народы и страны. Маомао искренне считала, что, будь он женщиной, в сражении за него пало бы не одно государство.

Как-то раз Маомао мельком видела господина без одежд и могла засвидетельствовать, что он исключительно строен, крепок и прекрасно сложен. Но это и с первого взгляда ясно, раздевать, изучать и осматривать со всей тщательностью не требуется. Да и к чему это все, если Маомао не собирается предлагать господина Дзинси своей старшей сестрице, а тот не желает выкупать из чертога новую девицу?

Опершись локтем на стол, господин Дзинси подался вперед. Губы он надул и прожигал Маомао обиженным взглядом. Стоявшие позади евнухи, хоть и дрожали, глядели на своего начальника с нескрываемым восхищением. А вот верный Гаошунь смотрел на Маомао с тихим блаженством, с каким верующие глядят на изображения Нирваны.

И все же Маомао чувствовала: как бы сие божество во плоти ни прогневалось на нее, надобно сказать правду. Барышня Пайрин и господин Дзинси попросту не подходят друг другу. И главный разлад заключается в том, что у евнухов не бывает самого главного, что ценит любая девушка для утех.

– Нет никакого смысла осматривать вас, господин Дзинси, – решительно начала Маомао.

Едва эти слова разрезали тишину, как сам воздух застыл, скованный невидимым льдом. В этот же миг господин Гаошунь рухнул с высот Нирваны в бездну преисподней.

– Мне жаль, но вы не понравитесь моей старшей сестрице.

– А?..

На этот раз растерялся уже господин Дзинси – из его груди вырвался судорожный вздох.

Тем временем его верный слуга усердно бился лбом о пол, словно раскаивающийся грешник, умоляющий о пощаде.

* * *

«Не нравится мне все это…» – заволновался господин Лихаку, глядя на господина перед собой.

На днях он позволил себе непростительную неосторожность, чем навлек на себя гнев одного высокородного евнуха. И надо же было так статься, что тот самый евнух спустя время выискал его и ныне стоял напротив, слепя господина Лихаку обворожительной улыбкой.

Господин Лихаку припомнил, что евнуха зовут Дзинси. Ходили слухи, будто бы он является фаворитом самого императора и ему поручают во дворце весьма… многое. Будучи несколько моложе Лихаку, сей господин дивной красоты уже многого достиг и оказался вхож к самому государю. Но эта же красота составляла его главное несчастье: многие женщины Внутреннего и Внешнего дворцов засматривались на него. В остальном же никаких нареканий к нему не было, и свою службу молодой евнух нес достойно, со всей ответственностью.

Сам же господин Лихаку, как бы ни был прекрасен мужчина перед ним, никогда перед такими шеи не гнул и уступать подобным господам не намеревался. Однако в случае с евнухом Дзинси его извечная решимость все же пошатнулась – хватило лишь чарующего прямого взгляда, чтобы Лихаку едва не сделался к этому человеку расположен. Поймав себя на этом, он тут же возблагодарил Небо, что поблизости нет свидетелей его временного падения и презренной слабости.

Повстречались они в