Пиарщица Его Высочества - Эдгар Шторм

Роман оперся ладонями о край стола, глядя на бумагу:

- Было дело. Старый князь Платон Шаховской умер три недели назад в Москве. Игрок, самодур, промотавший два миллионных состояния. В шестьдесят шестом году я защищал его ярославские имения от притязаний немецких банкиров. Выиграл процесс чисто, получил свои законные две тысячи рублей гонорара. Никаких векселей на восемьдесят тысяч князь мне никогда не выдавал. Это бред.

- Это не бред, Роман. Это затравка для скандала. - Ответила Диана, и в ее голосе зазвучали чеканные ноты опытного стратега. - Ты рассуждаешь как юрист. Для тебя важны факты, улики, статьи уложения. А для них важен шум. Общественное впечатление. Смотри, как они мыслят. Воронцова и стоящий за ней Фитингоф не собираются выигрывать суд. Им вообще плевать на решение суда через год!

Роман нахмурился, вслушиваясь:

- Поясни.

- Их цель сорвать венчание в январе. - Диана поднялась и подошла к нему вплотную, заглядывая в глаза. - Как работает этот механизм? Если завтра этот дутый иск упадет в Окружной суд, а послезавтра о нем прокричат в газетах вроде "Петербургского листка" или петербургских сплетнях "Иллюстрации", начнется скандал. Заголовок "Любимец цесаревича уличен в вексельных махинациях на восемьдесят тысяч". Понимаешь?

Воронецкий усмехнулся с холодным бешенством:

- В канцелярии суда иск завернут при первой же сверке подписей.

- Но пока его будут сверять, слух уже облетит весь город! - Жестко отчеканила Диана. - В свете начнут шептаться "дыма без огня не бывает". Графиня Воронцова за чаем у великой княгини Елены Павловны вздохнет "какая жалость, бедная Аглая выходит за человека под следствием". Адлерберг доложит государю "Ваше величество, до выяснения обстоятельств негоже венчать доверенную даму цесаревны в придворной церкви". И всё! Наследник будет вынужден отложить свадьбу, чтобы не бросать тень на Аничков двор. А отложенная свадьба это публичный позор и клеймо на всю жизнь!

Роман медленно выпрямился. Вся его самоуверенность процессуалиста уступила место трезвому пониманию смертельной медийной ловушки:

- Ты права. Они бьют не по закону. Они бьют по шуму.

- Именно. Репутация это оружие, Роман. А сплетни патроны. - Диана прищурилась, складывая в голове схему контрудара. - Если они готовят публичный скандал, мы не должны ждать, пока они откроют огонь. Мы должны перехватить информационную инициативу. Кто держит в руках эти фиктивные векселя? Кто душеприказчик Шаховского?

- Барон фон Фитингоф. Двоюродный дядя Воронцовой.

- Прекрасно. Значит, сценарий такой. Фитингоф передает векселя подставному лицу, оформляет протест у продажного нотариуса и через прикормленных борзописцев сливает новость в столичную печать. Скажи мне, где в этой цепочке самое слабое звено?

Роман задумался лишь на секунду:

- Нотариус. Ни одна газета не рискнет напечатать клевету на чиновника двора без заверенной копии иска. А иск без нотариального свидетельства пустая бумага. В Петербурге такие дела стряпает только один человек. Коллежский асессор Зайцев на Вознесенском. Он сидит на содержании у немецких банкиров.

- Отлично. Но нам мало просто заткнуть нотариуса. - Диана решительно покачала головой. - Если мы просто сожжем эти векселя, они завтра придумают новые. Нам нужен сокрушительный превентивный удар, после которого у Воронцовой и Фитингофа отпадет всякое желание открывать рот до конца наших дней. Нам нужна их собственная грязь. И нам нужны те, кто знает теневой оборот столицы лучше любого судебного следователя.

- Купцы. - Выдохнул Воронецкий.

- Именно. Старовер Громов. Поехали на Обводный. Прямо сейчас.

Экипаж без гербов и опознавательных знаков остановился у глухих ворот складов на Обводном канале. В купеческой конторе Василия Федуловича Громова за конторкой сидели молчаливые приказчики в черных суконных кафтанах, без устали щелкавшие костяшками на деревянных счетах. Сам хозяин, кряжистый старик с окладистой седой бородой, одетый в добротный суконный жилет поверх холщовой рубахи, встретил гостей у порога. В отличие от светских сановников, Громов не выказывал ни капли спеси. Он отвесил Диане сдержанный степенный поклон, признавая в ней не просто "барышню из дворца", а хозяйку положения:

- Челом бью, Аглая Платоновна. Здравия желаем, Роман Александрович. Чайку?

- Не до чая, Василий Федулович. - Спокойно произнесла Диана, садясь на простой деревянный стул у широкого дубового стола. - Наш общий знакомый, барон Фитингоф, решил сыграть с нами в петербургских газетах. Вытащил откуда-то липовые долги покойного князя Шаховского.

Громов усмехнулся в бороду, прищурив умные, выцветшие глаза:

- Слыхали, матушка, как не слыхать. По Гостиному двору уже три дня слушок пускают. Немец этот, Фитингоф, совсем берега попутал. Думает, коли в Сенате заседает, так и бога за бороду поймал. Да только старый Шаховской на Волге не у немцев деньги брал, а у наших ярославских мужиков.

Купец подошел к тяжелому железному сундуку, провернул ключ в пудовом замке и достал потрепанную конторскую книгу в кожаном переплете:

- Вот она, подлинная память. Приказчик Шаховского, наш единоверец, перед смертью барина все расчеты до копейки свел. Князь барону ни алтына не остался должен! Напротив: банк "Кноп и сыновья", где Фитингоф директором, за аренду лесов под Кинешмой сорок тысяч князю недоплатил, да еще фальшивые квитанции в опекунский совет подсунул!

Глаза Дианы блеснули торжеством. Она повернулась к Воронецкому:

- Роман, ты понимаешь, что это?

- Это уголовное дело против самого Фитингофа по статье о мошенничестве в особо крупных размерах, - с профессиональной жесткостью отозвался Воронецкий.

- Это лучше, чем судебное дело. - Перебила его Диана. - Процесс это месяцы бумажной волокиты. А здесь у нас безупречный рычаг, чтобы заставить их замолчать намертво. Василий Федулович, а что слышно про братца нашей драгоценной графини? Про графа Дмитрия Воронцова?

Громов крякнул и погладил бороду с лукавым прищуром:

- А что про Митеньку слыхать? Известно что. Игрок-с и повеса. На прошлой неделе в Английском клубе за зеленым сукном пятнадцать тысяч спустил, да еще в Баден-Бадене с лета векселей на полсотни тысяч франков наподписывал под залог смоленского майората. Векселя те сейчас у наших кронштадтских маклеров лежат. Ждут своего часа.

- Вот и славно. - Холодно улыбнулась Диана. - Если графиня так печется о чистоте чужих помолвок, ей будет полезно вспомнить, что честь ее собственной семьи висит на волоске. Василий Федулович! Эти векселя графа Дмитрия... ведь срок платежа по ним уже наступил?

- Аккурат в прошлую пятницу истек, матушка. - Ухмыльнулся Громов.