Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка

Вот эта наука давалась мне легко, будто я выросла в седле.

Лошадь слушалась меня, и мне казалось, я понимаю её. Без слов, по наитию, сердцем. В первый же день, когда Герсимия принялась меня учить, как красиво сесть в дамское седло, красиво расправить юбку, чтобы из-под подола был виден лишь носок сапожка, я не выдержала и погнала лошадь галопом.

Это было похоже на полёт! Так что сердце захватывало!

Я приспустила поводья, позволяя лошади самой мчаться по саду, и наслаждалась ощущением свободы, ветром в лицо.

Ветер пах цветами — начала распускаться вишня. И я просто опьянела от этого запаха, от бешеной скачки. Мне казалось, что сейчас я такая же всесильная, как королева Герсимия.

И не было дела на испуганные крики слуг и сопровождающих, которые остались далеко позади. Не было дела, вообще, ни до кого.

Мышастая тонконогая лошадь королевы Герсимии догнала мою белую кобылицу, перегнала, и королева с неожиданной силой схватила мою лошадь под уздцы, одновременно поворачивая в сторону и заставляя меня остановиться.

— Ты что делаешь?! — зашипела королева на меня, бросая мне поводья.

Глаза её сузились, волосы от быстрой скачки растрепались, плащ, застёгнутый золотой брошью, съехал на одно плечо.

— Решила шею себе сломать?

Но я только рассмеялась в ответ, оглаживая лошадь по атласной шее.

Пожалуй, мне никогда не было так хорошо.

Почти никогда… С Рейвом, конечно, гораздо лучше…

— Никогда так не делай! — продолжала отчитывать меня Герсимия. — Ты понимаешь, что не должна оставаться одна, без слуг? И не должна показывать им, что ты легкомысленная, как воробей!

— Да ладно, это вам надо соблюдать приличия, — ответила я, ничуть не обидевшись, — а мне это не нужно.

— Рейв считает, что нужно, — произнесла она сквозь зубы и вдруг бросила на меня острый, пронзительный взгляд. — Он… сказал тебе, зачем учит тебя королевским манерам?

— Не-а, — ответила я, нарочно показав ей отсутствие всяких манер, хотя уже знала, что «не-а» говорят только простолюдины. — Ему так хочется.

— Странное желание, — пробормотала она и приказала: — Возвращаемся! И не вздумай больше вырываться вперёд.

— Хорошо, хорошо, — заверила я, страшно довольная этой прогулкой.

В этот вечер я взахлёб рассказывала Рейву, как мне понравилось ездить на лошади, и как хорошо у меня это получалось.

— Даже старый конюх Малькольм похвалил меня, — хвасталась я, когда мы с Рейвом принимали ванну.

Он держался за края, а я поливала его из серебряного ковша, растирая мылом медленно, чувственно, наслаждаясь каждым прикосновением к его крепкому телу.

— Возможно, в той жизни, которую ты не помнишь, ты была хорошей наездницей, — подсказал Рейв.

— Возможно, — согласилась я беззаботно. — Давай купим нам в серебряный лес лошадь? Даже двух лошадей. Будем кататься по лесу вдвоём… — я замолчала, потому что поняла, что сказала глупость.

Рейв не сможет ездить на лошади. Превратит в серебро поводья, седло, если его затронет, а то и само несчастное животное.

Заснули мы поздно, а ночью пошёл дождь. Настоящий, не серебряный. Рейв спал, а я проснулась и долго лежала, глядя, как луна туманно светит из-за туч, и по стеклу вода стекает ручьями.

Вода… ручьи…

Потом я уснула и увидела сон — будто плаваю в какой-то реке, под дождём, ловко ныряю, переворачиваюсь на спину, гляжу в небо… Потом гляжу на свои руки и вижу, что они не человеческие, а… лапы выдры.

Я вздрогнула и проснулась.

Было уже утро, Рейв ещё спал, обняв меня, а у меня колотилось сердце.

Выдра…

Трактирное прошлое слишком крепко сидело во мне. Пусть в бархатных платьях, пусть в шёлковых туфлях, но я осталась всё той же Выдрой — человеком без прошлого, без памяти, без родных, без всего. У меня был только Рейв. Всё остальное — это обман, мишура. Это не моё, не принадлежит мне. А вот Рейв… Я смотрела на него спящего и плохие мысли, навеянные сном, таяли, как тучи на небе.

Снова засветило солнце, утро начиналось, и я поцеловала своего принца в нос, чтобы разбудить.

Скоро должна была появиться королева Герсимия, и мои учения снова должны были начаться.

Кому они только были нужны?..

В это утро всё пошло не так. Хоть я велела себе позабыть сон про выдру, но эта проклятая водяная крыса так и маячила перед глазами.

Я уронила всё, что можно было уронить, трижды наступила на ногу Рейву и один раз — королеве Герсимии, отчего она завопила так, будто я откусила ей ухо.

— Какая ты неловкая! — отругала она меня и спросила у Рейва с раздражением: — Ты уверен, что это нужно?

— Да, — коротко ответил он.

— Что нужно? — не поняла я и мгновенно насторожилась.

Герсимия поджала губы, а Рейв, помедлив, сказал:

— Сегодня мы будем завтракать в общем зале. С королём и наследным принцем.

— Но я не хочу! — тут же запротестовала я. — Зачем мне туда? Мы прекрасно можем поесть здесь. Рейв! Давай не пойдём!

Он не ответил, и лицо у него было непроницаемое. Совсем как при первой нашей встрече, когда я увидела его возле озера… Сердце у меня сжалось от непонятного страха, но расспросить принца я не успела, потому что тут на меня накинулась Герсимия:

— Что ты дрожишь, как зайчиха, — сказала она презрительно, щуря глаза. — Хочешь и дальше прятаться по углам и паутину на подол собирать? Не надо было тогда вылезать из своего трактира!

— Герда! — повысил на неё голос Рейв.

— А что? Я говорю неправду? — не дала она и ему спуску. — Девчонку вымыли, приодели, нарядили в бархат и золото, а она ещё позволяет себе тебя не слушаться! Если Рейв сказал, что надо идти, то иди, — последние слова уже относились ко мне.

Если бы не мой сон, я бы точно обиделась, но сейчас слова королевы ударили по самому больному. Она права. Рейву надо есть вместе с родными, за королевским столом. Но если рядом не будет меня, может случиться несчастье. Наверное, для того меня и учили, и наряжали, чтобы нестыдно было посадить рядом с принцем.

У меня даже слёзы навернулись на глаза.

Выдра. Хоть какие изумруды надень, а всё равно Выдра.

— Прости меня, — я прижалась к Рейву, лаская его лицо кончиками пальцев. — Ты прав, пойдём. Я очень-очень постараюсь вести себя правильно.