Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

— Я согласен, — напряженно проговорил мистер Фамбл. — Мой конь был глух ко всем командам и отказался перепрыгнуть через изгородь, которую мог бы преодолеть даже пони.

— Надеюсь, вы не пострадали? — спросила Уилла, приняв сочувственное выражение лица.

— Он полетел вверх тормашками и приземлился на задницу в ручей, — ответила леди Ноув. — Что, разумеется, смягчило его падение.

Это оказалось таким страшным оскорблением, что упомянутый джентльмен нахмурился и, возмущенно пыхтя, ушел. Уилла покосилась на Лавинию — у нее дела тоже шли не так хорошо, как могли бы. Ее подруга взирала на лорда Аларика точь-в-точь как, наверное, Пигмалион смотрел на свою статую перед тем, как она ожила. Молча. Статуя, вероятно, этого не замечала, а вот лорд Аларик, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке. Очевидно, леди Ноув пришла к такому же заключению.

— Аларик, — сказала она, — твой старший брат говорит, что ты якобы никогда в жизни не встречал ни одного каннибала. Я собиралась тебе сказать, что пьеса «Влюбленный Уайльд» весьма захватывающая, я наслаждалась каждым мгновением.

Лицо лорда Аларика помрачнело.

— Жаль вас разочаровывать, тетя, но я не знаком с каннибалами.

— Ну полно, — воскликнула леди Ноув. — Ты мог бы найти каннибала, если бы как следует постарался. На твоем месте я бы его поискала. Зрители «Влюбленного Уайльда» именно такого и ожидают. Исследователь не должен быть трусом.

Глядя на волевой подбородок лорда Аларика, Уилла подумала, что очень маловероятно, что на его решения влияет трусость. Да и если уж на то пошло, вряд ли какой-нибудь каннибал способен застать его врасплох.

Лавиния между тем мечтательно смотрела на его профиль, не обращая внимания на разговор. Уилла тайком ущипнула ее. Мужчина — это всего лишь мужчина, сколько бы книг он ни написал. И каким бы он ни был красивым, сильным и богатым. Или сногсшибательным. Он всего лишь мужчина.

— У нас с Лавинией не далее как сегодня утром был интересный разговор на эту тему, — сказала она. — Мы обсуждали, можно ли каннибалам из разных племен пожениться, если до этого они наслаждались яствами из родственников друг друга.

— Какая мерзость! — воскликнула леди Ноув. — Я категорически заявляю, что никогда бы не вышла за того, кто съел моего родственника.

Лавиния ожила, как если бы это она была статуей Пигмалиона.

— Если верить «Гамлету», — заметила она, — прах наших предков повсюду. Вполне возможно, что он есть и в этих бокалах с шерри, который мы пьем.

— Это крайне маловероятно, — возразила Уилла, — потому что наши предки не были испанцами. Ведь это же амонтильядо.

Леди Ноув усмехнулась.

— Моя двоюродная бабушка была испанкой. — Она подняла бокал. — Придется мне изменить мнение относительно употребления в пищу родственников. За тетю Маргариду!

— Но что, если ваши родственники были бы более материальны, а не в виде праха? — спросила Уилла.

Глаза лорда Аларика блеснули из-под тяжелых век, но он ничего не сказал. Уилла понятия не имела, о чем он думает.

— Лорд Аларик, — спросила она — опять! — Что вы думаете о возможности союза между воюющими племенами каннибалов?

— Думаю, вероятность такого союза зависит от конкретных племен, — ответил он. — Надо учитывать причины каннибализма. Например, в некоторых культурах мясо собак считается деликатесом, а другие считают поедание собак немыслимым.

— Вы имеете в виду, что для некоторых племен каннибализм может быть просто эффективным способом избавиться от врага и одновременно получить еду на ужин? — спросила Лавиния. — Об этом я не подумала.

— У вас обеих больное воображение! — воскликнула леди Ноув. — Что стало с юными леди? В наше время они хорошо разбирались в вышивании, а больше почти ни в чем.

— В некоторых культурах священных животных никогда не едят, потому что считается, что в них воплощаются боги, — вставил лорд Аларик. — А в других тех же самых животных могут есть каждый день.

Уилла боролась с непреодолимым желанием доказать, что он не прав. Как угодно, любым способом. К сожалению, она ничего не знала о священных животных.

— Мой отец относится к охотничьим собакам как к священным животным, — сказала Лавиния, — но мать терпеть не может, когда они за ужином собираются вокруг его стула. Кстати говоря о священных предметах, лорд Аларик, как я понимаю, этот медальон не символ утраченной любви? Леди Ноув была очень добра, подарив его мне.

Она подняла медальон.

— Боюсь, с этим медальоном не связано ничего, кроме непобедимой склонности моей тети тратить деньги.

Леди Ноув театрально вздохнула.

— Аларик, дорогой, твои медальоны прекрасно выполнены, украшены с обеих сторон и очень красивы. Все от них в восторге.

— У вас тоже есть такой медальон? — спросил он Уиллу угрожающим тоном.

Уилла подозревала, что люди обычно дрожат от страха при малейшем намеке на его неодобрение. Если так, то она станет тем человеком, который познакомит его с новым чувством. Она лучезарно улыбнулась.

— Я не прошла отбор.

Лорд Аларик нахмурился.

— Какой еще отбор?

— По принципу преданности. Когда леди Ноув показала, что она купила, тут чуть ли не драка разразилась.

— Как будто бульдоги дрались за территорию, — вставила Лавиния, ее глаза сияли от смеха. — Уверяю вас, что я получила этот медальон в нелегкой борьбе.

— Мне пришлось установить правила, — пояснила леди Ноув. — Каждый медальон достанется только истинной почитательнице. Хотя некоторые уже сами купили себе такие медальоны. — Она деликатно кашлянула. — У Хелены Биддл есть копия, сделанная из чистого золота.

— И в чем состояли эти правила? — Лорд Аларик скрежетал зубами.

Уилле почти стало его жаль, почти. Но если ему так не нравится собственная слава, не надо было писать столько книг о себе.

— Леди Ноув устроила конкурс, — объяснила Лавиния. — Все вопросы были взяты из ваших книг. А, и из пьесы, разумеется.

— Тетя, вы меня удивляете. Я понятия не имел, что вы так внимательно читаете мои книги.

— О, я не придумывала вопросы, — небрежно ответила леди Ноув. — Я пошла за ними в детскую. Дети постоянно разыгрывают сценки из твоих приключений. Они знают твои книги наизусть.

Лорд Аларик опешил еще больше.

— Дети читают мои книги? Сегодня утром я заходил в детскую, но никто мне и слова не сказал.

— Твой отец приказал им не докучать тебе в твой первый день дома. Можешь мне поверить, они помнят каждое предложение. Их бедная многострадальная гувернантка раз за разом читала им твои книги перед сном. Вероятно, это было одной из причин, почему она