Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

Уилла сдержала усмешку. У лорда Аларика был вид человека, который подумывает, не сбежать ли ему в ближайший порт и, может быть, направить корабль в страну каннибалов.

— Спектакль дети не видели, но Леонидас в свой прошлый приезд из Оксфорда им его очень подробно пересказал, — продолжала леди Ноув. — Бетси очень хорошо, хотя и несколько театрально, исполняет роль дочери миссионера, объясняющейся в любви как раз перед тем, как ее схватят каннибалы.

Лорд Аларик незаметно переступил с ноги на ногу. Уилла догадывалась, что весь этот разговор, новости о его братьях и сестрах, медальоны, а больше всего сама пьеса безумно его раздражают. Он хмурил брови при каждом упоминании о пьесе. Но он был слишком вежливым, чтобы позволить себе взорваться в присутствии тети. Вообще-то это было восхитительно, решила Уилла.

— Что вас больше раздражает: пьеса «Влюбленный Уайльд» или безвременная гибель дочери миссионера? — спросила она.

— И то и то одинаково, — ответил он. — Обе возникли и распространились, как сорняки, пока я был за границей.

— Тогда получается, что пьеса похожа на синяк, — невинно заметила Уилла, наслаждаясь тем, как на его щеке задергался мускул. — Как будто он возник незаметно для вас. И объясняется тем, что вы в темноте налетели на дверь или что-то в этом роде.

— Я действительно не заметил, когда это произошло. Точнее, меня даже в стране не было. Мой брат говорит, что чертову драматургу даже не хватает смелости признаться в своем авторстве. Никто не знает его имени.

— Вы планируете запретить спектакль? — спросила Лавиния. — Если так, то хорошо бы узнать об этом заранее, потому что моя мать еще не разрешила нам ее посмотреть.

Он вопросительно посмотрел на Уиллу.

— Леди Грей не одобряет того, что вы выражаете свой энтузиазм по отношению к возлюбленной весьма пылкими словами, — пояснила она.

Судя по тому, что лорд Аларик нахмурился, ему не составило труда расшифровать смысл ее слов.

— Недопустимо ставить пьесу о ныне живущем человеке, особенно если эта пьеса — нагромождение чепухи и к тому же, похоже, непристойной.

Лавиния повернулась к Уилле:

— Как только вернемся в Лондон, нужно потребовать, чтобы нас сводили на этот спектакль.

— Вам придется заплатить за каждый билет больше десяти гиней, — предупредила леди Ноув.

— Или можно просто сходить в детскую, — предложила Уилла, — и попросить, чтобы пьесу сыграли актеры, которые действительно знают главного героя.

Леди Ноув обратилась к племяннику:

— Зря ты говоришь, что в пьесе сплошные неточности, это несправедливо. Первый акт начинается с того, что два мальчика сражаются на игрушечных мечах. Вы с Нортом в детстве играли в короля и воина, я очень хорошо помню эти битвы.

— Понятно.

Уилла начинала понимать, что тихий голос не обязательно означает, что его обладатель менее опасен, чем мужчина, который кричит. Раньше она думала, что лорд Аларик раздражен пьесой, но теперь, когда он услышал, что на сцене показывают реальные подробности его жизни, выражение его лица стало по-настоящему угрожающим.

— Кажется, ты очень рассердился, — сказала леди Ноув. — Не стоит. Когда вышла книга «Уайльд в Андах», весь тираж был распродан в первый же день, и говорят, что такой успех отчасти вызван триумфом спектакля «Влюбленный Уайльд».

— Наверное, утомительно иметь так много почитателей, — сказала Уилла, меняя тему.

В это мгновение она вдруг сделала волнующее открытие — лорд Аларик не только возмутительно красив, но его глаза почти… неотразимы. От одной этой мысли ей стало немного не по себе. Этот мужчина знаменит. Знаменит! В то время как она категорически не желала афишировать свою частную жизнь. Тем не менее она стоит, улыбается ему и смотрит на него практически с таким же страстным обожанием, какое побуждало Лавинию тратить карманные деньги на покупку гравюр с его изображением.

— Наверное, леди Грей нас уже ищет, — сказала она.

Лорд Аларик не стал окидывать взглядом комнату, но выражение его лица говорило о том, что если бы мать Лавинии хотела прервать их разговор, она бы уже подошла к ним. Вероятно, он не привык к тому, что женщины обрывают разговор.

Когда подруги отошли на безопасное расстояние от лорда Аларика и его тети, Уилла спросила Лавинию:

— Ты разочарована? Очень часто при личной встрече оказывается, что кумир не так уж хорош. Ты же помнишь, как я была шокирована, увидев мистера Чейзабла, философа из Оксфорда?

— Да, тебе стало противно, потому что у него растут из ушей густые черные волосы, — подтвердила Лавиния. — Но ты видишь во внешности лорда Аларика хоть одну неприятную черту? Я не вижу.

— И я нет, — согласилась Уилла. На самом деле она была так потрясена его обаянием, что до сих пор чувствовала это всем телом. Такого она не ожидала и не предвидела. Но Уилла напомнила себе, что это всего лишь означало, что она принадлежит к женскому полу. И если повторить это самой себе еще несколько раз, то она сможет и впрямь в это поверить.

— Увы, — задумчиво проговорила Лавиния, — я думаю, он слишком мужественный для меня. Слишком совершенный.

— Он не совершенен, — возразила Уилла. — У него есть шрам на лбу и еще один на щеке, разве ты не заметила?

— Я не имела в виду физически. Он умный, но при этом в нем есть что-то почти жестокое. У меня пропало желание любить его до безумия.

Лавиния выглядела разочарованной.

— Но разве это не к лучшему? — спросила Уилла. — Ты же не мечтала сделаться женой путешественника. Вспомни, тебя же ужасно укачивало, когда мы плавали на лодке по Темзе.

— Верно! — В подруге проснулся свойственный ей оптимизм. — Мне нужно будет найти кого-то, кто заберет мою коллекцию гравюр. Теперь, когда я с ним встретилась, я не хочу их хранить. — Она наморщила нос. — Будет странно, если они продолжат висеть на стене моей спальни.

У Уиллы никогда и в мыслях не было покупать гравюры с изображением лорда Уайльда. Точнее, лорда Аларика. И гравюры Лавинии ей, конечно, ни к чему.

— Правильно, — сказала она, — думаю, их будет легко пристроить. Давай найдем твою мать.

— Он понял, что это был только предлог, — сказала Лавиния. — Я знаю, ты не очень высокого мнения о его книгах, но уверяю тебя, описания приключений лорда Уайльда куда более захватывающие, чем ты думаешь.

Уилла не стала спорить.

— Не сомневаюсь, что ты права.

Лакей принес поднос со стаканами тошнотворно сладкой ратафии.

— Эх, хорошо бы девушкам разрешалось пить больше одного бокала шерри, — со вздохом сказала Лавиния.

— Сезон закончился, — ответила Уилла. — Теперь мы можем позволить себе чуть больше.

И она послала лакея принести им