Сеньорита - Мария Пашеку Фернандес

Эвералдо тоже внимательно прочел статью Аугусто:

— Ваш текст касается каждого из нас. Мы все являемся рабовладельцами.

— Это верно,— согласился с ним один из помещиков.

— Хотя на моей фазенде столб уже ликвидирован,— уточнил кто-то.

— И правильно! — торжествовал Коутиньо.— На моей тоже. Впрочем, на моей фазенде с рабами обращаются так, словно они люди.

Отец Жозе, до этого молча прислушивавшийся к разговору, насторожился. Обладая немалым чувством юмора, слуга Божий не удержался от язвительного замечания:

— «Словно они люди», сеньор Коутиньо?

— О, простите, отец мой,— поспешил исправить ошибку Коутиньо,— это всего лишь выражение...

— Всего лишь выражение? — Священник осуждающе взглянул на говорившего.— Они люди из плоти и крови, как любой белый!

— Мы не ставим это под сомнение,— возразил Эвералдо,— иначе мы не сидели бы здесь. Мы такие же противники рабства, как и вы. Но нам нужно обрабатывать землю и собирать урожай, а для этого необходимы рабочие руки.

— А что произойдет, если мы их отпустим,— поинтересовался Коутиньо,— и они уйдут насовсем? Кто станет работать на наших плантациях?

— Кто станет работать на наших плантациях? Кто станет работать на наших плантациях? — возбужденный священник, словно эхо, повторял слова Коутиньо.— Мы говорим, говорим и всегда заканчиваем вопросом: «Кто станет работать на наших плантациях?» — Голос слуги Божьего дрожал от возмущения. — Лучше не публикуйте свою статью, сеньор Аугусто, а засуньте голову в песок! Но в конечном счете вы останетесь в одиночестве! — Он поднялся из-за стола, яростно жестикулируя в такт своим словам, и сейчас был похож на воплощенного ангела мщения.— «Словно они люди»... Желаю повеселиться, господа! — быстрыми шагами отец Жозе покинул помещение. Дверь с громким треском захлопнулась за ним.

— Что привело его в такую ярость? — Вопрос Коутиньо свидетельствовал, что он так ничего и не понял.

После долгого колебания Родолфо согласился на встречу с Анной. В глубине души он надеялся, что ему удастся закончить это неприятное дело по возможности быстро и без лишнего шума. Необходимо было ясно дать понять, что в его планы совсем не входит женитьба на Анне.

К свиданию с будущим супругом Анна готовилась весьма тщательно. Хотя она и не умерла от страха, несмотря на повседневные жалобы на сей счет своей матушке, но колени у нее начинали дрожать, стоило ей только подумать о Родолфо.

Обе женщины еще не закончили всех приготовлений, как вскоре коляска семьи доктора Фонтеса уже стояла перед домом Тейшейры. Из нее вышли адвокат и его сын Родолфо и решительными шагами направились к дому.

— Мой дорогой доктор Фонтес,— любезно приветствовал его Мануэл Тейшейра,— вы не можете себе представить ту радость, которую я испытываю, принимая вас и вашего сына здесь, в моем скромном жилище.

— Мы только что побывали на фазенде Араруна,— холодно отвечал доктор Фонтес,— и не хотели бы долго задерживаться. Надеюсь, сеньор Мануэл, что вы не расстроились по этому поводу.

— Я? Расстроился? — Тейшейра сразу отбросил это предположение как неуместное.— Никогда.

— В таком случае,— продолжал официальным тоном доктор Фонтес,— я привез моего сына к вам, чтобы он, как было оговорено, познакомился с вашей дочерью...

— Прекрасно! Она всю свою жизнь ждала этого момента,— заявил тронутый Мануэл Тейшейра.— И я тоже...— Он повел гостей в просто обставленную гостиную.— Я сказал ей, что вы уже здесь. Чувствуйте себя как дома!

Едва Тейшейра покинул гостиную, Родолфо обратился к отцу.

— Что за комичное положение, отец? — приглушенным голосом проговорил он.

— Сын мой, сделай это для меня,— поспешил успокоить его доктор Фонтес.

Но для Родолфо все это было невыносимо.

— Надеюсь, что хотя бы здесь я могу открыто сказать, что я — республиканец и выступаю за ликвидацию рабства?

— Говори что хочешь, но будь мил с девушкой,— уговаривал доктор Фонтес сына,— имей сочувствие к ней и к ее родителям.

— Хорошо, отец,— с насмешкой проговорил Родолфо,— приготовимся, значит, к жертвоприношению...

Некоторое время они сидели молча в креслах гостиной семьи Тейшейры и ждали появления отца и дочери, но те еще задерживались.

— Кажется, я понравился барону.

Родолфо в мыслях был где-то далеко отсюда. Вместо того чтобы внутренне готовиться к встрече с обещанной ему невестой, он предался размышлениям о том, какое впечатление он оставил после себя в имении барона.

Но времени додумать до конца или обсудить этот вопрос с отцом не предоставилось, ибо в этот момент открылась дверь. С сияющим лицом впереди показался Тейшейра, за ним, взяв отца под руку, шла его дочь. На Анне было элегантное платье из зеленого броката, подчеркивавшее совершенные очертания тела, и серая непроницаемая вуаль.

— Доктор Родолфо, я хочу представить вам свою дочь Анну!

Мужчины мгновенно поднялись с кресел, доктор Фонтес оправил свой сюртук. Отец и сын подошли к вошедшим и отвесили им легкий поклон.

— Добрый вечер!

— Добрый вечер!

Все собравшиеся испытывали смущение, неловкость. Со стороны отца и дочери Тейшейры было дружеское терпеливое ожидание инициативы другой стороны. Фонтесы были явно растеряны и тоже помалкивали. Никто не произносил ни слова. Наконец Мануэл Тейшейра откашлялся.

— Так. Скажи что-нибудь, девочка.

Реакция Анны была неразличима для гостей, так как вуаль надежно скрывала все проявления чувств на ее лице.

— Садитесь, пожалуйста, прошу вас, господа,— пригласил хозяин.

Теперь и донна Нина приветствовала доктора Фонтеса и его сына, войдя в гостиную, что снова заставило обоих подняться со своих мест. Последовала новая серия поклонов и вежливых слов.

— Я приготовлю кофе,— извинилась донна Нина, явно собираясь на кухню, дабы избежать мучительного молчания.

— Нет, спасибо! Не беспокойтесь!

Хозяйке дома ничего не оставалось, как занять свое место среди молчаливого общества.

Молчание затягивалось. Анна проявляла явный интерес к Родолфо, то и дело посматривая в его сторону. И тут Родолфо предпринял не очень галантную попытку начать неотвратимый разговор:

— Ну что ж, поскольку здесь я среди своих, не могу ли я увидеть лицо вашей дочери, сеньор Мануэл?

— Само собой разумеется,— обрадовался хозяин, потому что наконец-то был найден путь продвижения вперед, нарушивший тягостное молчание. Он поднялся со своего кресла, подошел к Анне и, склонившись над ней, попытался снять с нее вуаль.

В этот момент раздался пронзительный крик донны Нины:

— Нет! Я обещала Святой Рите, что доктор Родолфо увидит