Смотреть нельзя трогать - Вик Арис

Я как раз наносила помаду, когда в дверях туалетной комнаты, отразившись в зеркале, возник Марк.

Я дернулась так, что чуть не вывела себе на лице авангардную линию.

— Вы с ума сошли? — сказала я, обернувшись. — Это женский туалет.

— Я не зашел, — заметил он невозмутимо, стоя в проеме. — Я стою у двери. Формально мир еще не рухнул.

— Формально, Марк Германович, вы все равно нарываетесь.

Он окинул меня внимательным взглядом с головы до ног, и у меня под кожей снова прошел тот самый злой, ненужный жар, который давно пора было запретить законом.

— Куда это вы такая красивая? — спросил он.

Я щелкнула колпачком помады и убрала ее в сумку.

— У взрослой тети свои планы.

— Свидание?

— А даже если и так?

— Тогда я сочувствую мужчине. У него слишком мало шансов вас впечатлить после такого бурного рабочего дня.

— Не беспокойтесь. В отличие от некоторых, взрослые мужчины не считают, что обязаны впечатлять меня каждую минуту.

Его взгляд чуть потемнел. Он не обиделся, нет. Скорее, отметил про себя удар и отложил на потом.

— Вам правда нужен кто-то стабильный? — спросил он тихо.

Я взяла сумку.

— Мне нужен кто-то, кто не задает мне таких вопросов в дверях туалета.

Проходя мимо него, я почувствовала запах его парфюма — древесный, чистый, чуть теплый. И это было очень некстати. Потому что тело, сволочь такая, запоминает подобные вещи быстрее головы.

В шесть сорок я уже стояла у стойки ресепшена, надевая пальто и одновременно отвечая Лене на вопрос про документы для клиента в Ниццу. Марк, как назло, возник снова.

— Отменяйте свое скучное свидание и поехали со мной, — сказал он так, будто предлагал не глупость, а вполне разумную альтернативу.

Я даже не сразу поняла, что именно меня в этой фразе раздражает сильнее: уверенность, с которой он это сказал, или то, что часть моего внутреннего мира на секунду все-таки заинтересовалась, а куда это, собственно, с ним можно поехать.

— У вас слишком много фантазии, — ответила я, застегивая пальто.

— У меня, наоборот, все очень конкретно.

— Марк Германович, — сказала я ласково, — вы всерьез думаете, что взрослая женщина в здравом уме отменит ужин с нормальным мужчиной, чтобы кататься неизвестно куда с наглым стажером?

— Думаю, взрослая женщина может хотя бы допустить, что нормальный мужчина — не всегда самый интересный вариант.

Лена за стойкой старательно делала вид, что ее тут нет. Получалось у нее примерно так же убедительно, как у кота, спрятавшегося за занавеской.

— До понедельника, — сказала я ей и взяла сумку.

— Хорошего вечера, Варвара Никитишна, — пискнула она с такой интонацией, будто желала удачи участнице гладиаторских боев.

Я вышла из офиса, чувствуя спиной взгляд Марка. Вечер был сырой, прохладный.

Моя машина стояла на парковке чуть в стороне. Я нажала кнопку сигнализации, подошла, села, бросила сумку на пассажирское сиденье, завела ключ…

Ничего.

Прекрасно!

Я попробовала еще раз. И еще. Машина в ответ издала звук, похожий на усталый кашель человека, которого подняли в пять утра ради бессмысленного подвига.

— Только не сейчас, — прошипела я, стискивая руль.

Разумеется, именно сейчас. Когда ты едешь не домой переодеваться в пижаму, а на свидание, где тебе и без того придется делать вид, что неделя не высосала из тебя все соки.

Я вышла из машины, достала телефон, вызвала такси и только потом, почувствовав чье-то присутствие рядом, обернулась.

Марк стоял в нескольких шагах, засунув руки в карманы темной куртки. Как будто вырос из сырого московского воздуха специально для того, чтобы добить меня окончательно.

— Не заводится? — спросил он.

— Нет, Марк, я просто решила провести вечер на парковке. Очень романтично, попробуйте как-нибудь.

Он подошел ближе, глянул на машину, потом на меня.

— Поехали, отвезу.

— Нет.

— Это не предложение руки и сердца, Варвара Никитишна. Просто предлагаю подвезти.

— Я уже вызвала такси.

— Отмените.

— С какой стати?

— С той, что я рядом.

Я коротко рассмеялась.

— Вы в последнее время слишком часто считаете это аргументом.

Он наклонил голову, разглядывая меня так, будто я была задачей с несколькими красивыми решениями.

— А разве нет?

Телефон показал, что такси уже сворачивает на нашу улицу. Я сильнее сжала ремешок сумки.

— Нет, — сказала я. — Не в моей жизни.

Он несколько секунд молчал. Потом неожиданно кивнул, как будто принял мой отказ всерьез, без мальчишеского «да ну ладно тебе».

— Хорошо. Тогда хотя бы до машины доведу.

— Я не беспомощная.

— Я заметил. Это не мешает мне открыть вам дверь.

— Мужчины вашего возраста иногда удивляют, — пробормотала я.

У края парковки затормозило такси. Желтое, мокрое от вечернего воздуха, спасительное и какое-то обидно прозаичное рядом с этим невыносимым человеком, стоящим так близко.

Марк действительно дошел со мной до машины, сам открыл дверь, и все это с такой естественной, ненавязчивой уверенностью, что мне стало трудно сохранять нужную степень раздражения. Я уже садилась внутрь, когда он вдруг негромко сказал:

— Не задерживайтесь там слишком долго.

Я повернулась к нему.

— Это еще почему?

Он оперся ладонью о крышу такси и посмотрел на меня сверху вниз. Свет фонаря лег ему на волосы, и они опять стали почти белыми.

— Потому что у меня очень плохое отношение к скучным вечерам, в которых вас нет.

Я уже открыла рот, чтобы ответить ему что-нибудь убийственное, умное и взрослое, но водитель нетерпеливо спросил:

— Едем?

Я захлопнула дверь и назвала адрес ресторана.

Такси мягко тронулось с места. В боковом зеркале на секунду мелькнул Марк — высокий, неподвижный, слишком спокойный для человека, которому только что отказали. А потом телефон на моих коленях коротко завибрировал новым сообщением с неизвестного мне ранее номера.

Я опустила взгляд.

«Надеюсь, он хотя бы не закажет вам дешевое вино».

Марк

Я понял, что этот ее мужик мне не нравится, еще до того, как увидел его.

Вообще-то для этого хватило сообщения на экране ее телефона, которое я случайно заметил утром, когда занес ей распечатки по итальянцам. Не то чтобы я специально заглядывал. Я не настолько мелочный. Просто Варвара Никитишна, как назло, положила смартфон экраном вверх, а там высветилось это безликое и прилизанное: «До вечера. Столик на семь, надеюсь, тебе понравится место».

«Тебе понравится место».

Вот с этого места меня и перекосило по полной.

И это совсем не потому, что мужчина оказался взрослый, воспитанный и, судя по формулировкам,