Бывшие. Два солнышка для Морозова. Сибирское лето - Елена Архипова

Сигарета обожгла пальцы, приводя его в реальность и даря четкое понимание — жена должна за это ответить.

Родион затушил сигарету в пепельнице и сжал кулаки. В груди клокотала не просто злость — ярость. Жгучая, всепоглощающая.

Хотелось всё крушить или как следует врезать кому-нибудь. Скрипнув зубами, проговорил, обращаясь к жене:

— Ты думаешь, я тебя не найду? Думаешь, ты сможешь от меня спрятаться?

Он усмехнулся. Зло. Хищно.

— Я тебя найду. И даже раньше, чем ты думаешь! И тогда ты пожалеешь, что сделала это. Очень пожалеешь. Потому что никто, слышишь, никто не уходит от Родиона Козлова, если он сам этого не хочет.

Он сел на стул, закурил ещё одну сигарету. Смотрел в окно на темнеющий город и думал, вспоминал, прикидывал, куда она могла уехать.

Выкурив сигарету, встал — он понял, куда сбежала от него жена. Он там не был, но он помнил, все её рассказы о той деревне, где жила её бабка.

Алиса со своим рыжим отродьем могла уехать только туда, там ей вроде дом достался в наследство, значит, туда она и поехала. Больше некуда.

Родион вытряхнул из сумки грязную одежду в ванну, закинул в неё из шкафа чистые вещи и вышел из квартиры.

Сел в машину, завел двигатель и вбил в навигатор название той деревни, куда сбежала жена. Оно само всплыло в его памяти. Прикинул расстояние, усмехнулся.

Ничего, и не такие расстояния он проезжал. Через сутки, максимум тридцать шесть часов, он будет там.

И тогда она получит за всё, что наделала! О-о-о, да-а-а! За всё! Он выбьет из неё эту дурь! Эта тварь до конца жизни запомнит этот свой побег от мужа.

Злой, бормоча угрозы в адрес жены и уже представляя, как он будет её воспитывать, Родион выехал в ночь.

А где-то далеко, в маленьком домике, Алиса с Риной ужинали, смеялись и строили планы. И даже не подозревали, что их хрупкий мирок под угрозой. Что Козлов уже начал их искать…

Вечер выдался теплым и тихим. Рина уже спала, обнимая своего динозавра, а Алиса сидела на крылечке с чашкой чая и смотрела на небо и звезды.

Где-то ниже по улице пару раз гавкнула собака, где-то тихо звякнул колокольчик на шее коровы или козы, видно, животное укладывалось спать.

Одуряюще вкусно пахло ночной фиалкой и ещё какими-то цветами, цветущими по ночам. Алиса с наслаждением дышала и ей хотелось улыбаться.

В их с Риной доме пахло травами и пирогом. Пирог пекла опять баб Шура с Риной. Женщина, когда Алиса пришла за Риной, всучила ей в руки огромный кусок со словами:

— На, ешь, а то глазам больно не тебя смотреть! Совсем худая стала. Ветер дунет, улетишь.

Алиса конечно же взяла, поблагодарив.

Телефон, лежащий рядом на ступеньке, вдруг завибрировал входящим вызовом. Алиса вздрогнула, и быстро посмотрела на экран. Там высветилось имя “Игорь”.

Выдохнула, ругнувшись на себя. Несколько дней тому назад она купила новую симку и на этот номер могли позвонить только те, кому она сама его дала. И всем этим людям она доверяла.

Сердце дернулось, радостно застучав, но она несколько секунд просто смотрела на высвечивающееся имя, не решаясь ответить. Потом выдохнула и всё-таки приняла вызов.

— Алло? — спросила негромко.

Окно в дом было открыто, Рина вряд ли бы проснулась, здесь девочка стала гораздо спокойнее спать, но это уже была многолетняя привычка, говорить тихо, если спит дочь.

— Привет, Ли са-Али са, — голос Игоря звучал бодро, ей даже показалось, что мужчина улыбается. — Ты долго не отвечала. Я тебя не разбудил?

— Нет, что ты. Рано же ещё. Рина спит, а я чай пью, — она смущенно улыбнулась — глупо прозвучало, но уж как есть.

— Алис, у меня к тебе предложение, — Игорь помолчал. — Завтра у нас выходной. Я хотел предложить съездить в парк, там аттракционы, сахарная вата, мороженое. Думаю, Рине понравится. Поедешь с нами?

— С нами? — переспросила Алиса, не понимая, кого Морозов имеет ввиду.

— Ну да. Со мной и с Риной, — он усмехнулся. — Или ты думала, я один на карусели буду кататься?

Алиса тихо рассмеялась, он всегда умел её рассмешить.

Но… Парк. Люди. Много людей. Игорь — он всё-таки губернатор, его все знают, а тут они с Риной. Потом разговоров же не оберешься.

— Я не знаю, Игорь, — проговорила, со вздохом. — Рине, конечно, понравится, но…

— Но? — переспросил.

— Не хочу, чтобы ты тратил на нас время и деньги. Ты и так уже столько сделал. И потом, не боишься лишних сплетен?

— Алиса, — голос его стал серьёзнее. — Пойдем с последнего пункта твоих возражений: нет, сплетен я не боюсь. Теперь дальше: я не трачу — я провожу время с теми, с кем мне хочется его провести. Это разные вещи, как ты понимаешь. И потом, — его голос смягчился, — Рине нужны положительные эмоции. Ей нужно быть ребёнком. Ты же сама говорила, что хочешь, чтобы она больше радовалась. Она любит сахарную вату?

— Кажется, все дети её любят, — Алиса грустно улыбнулась.

Она ответила и замолчала. Игорь был прав. Рине нужны обычные детские радости, карусель, вата и мороженое.

Её дочь точно заслужила обычное беззаботное детство и ей точно надо заменить отрицательные эмоции на новые, радостные.

— Хорошо, — выдохнула она. — Мы поедем. Во сколько?

— Ну, я думаю, в десять? Удобно вам будет? Проснетесь? — Игорь, в отличии от Родиона, не ставил её перед фактом, он спрашивал.

— Да, удобно.

— Отлично! Одевайтесь комфортно. Будем много ходить и много кататься на каруселях, — он тихо рассмеялся.

— Хорошо. Спасибо, Игорь, — проговорила она с благодарностью.

— Не за что пока. Выходной день на то он и выходной, чтобы отдыхать, и желательно, в приятной компании. Спокойной ночи, Ли са-Али са. До завтра.

— Спокойной ночи. До завтра.

Она нажала на “отбой” и прижала телефон к груди. Сердце учащенно билось, в груди было тепло, а где-то в животе порхали пресловутые бабочки.

Алиса сидела, вспоминала их с Игорем разговор, разбирая его на предложения и интонации, как делала это когда-то давно, в прошлой жизни, и улыбалась.

Они завтра все вместе пойдут в парк, на аттракционы. Будут есть мороженое и сахарную вату. О том, что Рина ещё ни разу в жизни не ела вату, Алиса постеснялась сказать Игорю. Ей было банально стыдно, что её дочь не знает, что это такое.

— Ладно, утро вечера мудренее, — вспомнила она