О, мой профессор! - Лариса Васильева

Григорьеву пришлось отпустить мою руку, чтобы переключить передачу, а затем наши пальцы снова переплелись. В машине на несколько долгих минут воцарилась тишина, а потом Матвей заговорил:

— Я эти дни очень много думал…

— Дурацкая привычка!

— Знаю, — он усмехнулся, — но из нас двоих кто-то должен был включить благоразумие.

— Слово-то какое, на грех наводящее, — пошутила я.

— Снежана, я серьезно. Тебе двадцать, мне тридцать пять. Пятнадцать лет разницы не перечеркнуть.

— Считаешь меня малолеткой?! — я начала тихо беситься. Особый талант у профессора за пару слов вывести меня из себя.

— Не считаю, — он погладил большим пальцем мою ладонь. — Но и себя не считаю достойным для тебя кавалером.

— Мы партнеры, не забыл? — сжала зубы, едва сдерживаясь, чтобы не придушить поганца. Терзался он сомнениями, видите ли. А обо мне не подумал?

— Хорошо, партнеры, — сдался Матвей.

— Вот и подбери свои розовые сопли для телки, которую будешь окучивать ради брака. А с тобой мы просто развлекаемся, веселимся, трахаемся и к черту возраст! — мне хотелось сделать ему как можно больней.

Матвей с каменным лицом выслушал мою гневную тираду, но руку не убрал.

— Я тебе сегодня звонил. Было занято, и я расценил это как знак, — признался он внезапно охрипшим голосом.

— Какой! — профессор окончательно вывел меня из себя. — Послать меня к черту?

Отстегнув ремень безопасности, я накинулась на Матвея с поцелуями, потому что терпеть пытку и душевные терзания было невыносимо. От неожиданности он крутанул руль в сторону, нас занесло. Мы едва не врезались в «задницу» Михе, но Матвей вовремя сориентировался и выправил машину.

— Снежан, что ты делаешь? — он попытался меня отцепить, но я была не отцепляема. — Честное слово, ты нас угробишь! — прошипел Матвей, когда через ткань джинсов я коснулась его дружка и охренела от степени его возбуждения.

— Ты же меня хочешь! — открыла для себя зашибенную истину.

Блин, вот почему он так бесится!

— Я постоянно тебя хочу, но это не повод на скорости лезть мне в штаны, — Матвей сжал мои пальцы, когда те пытались справиться с молнией.

— В смысле? Всегда-всегда? — не без удовольствия уточнила я. Матвей кивнул, не отпуская руки. Не признание, но сексуальная зависимость тоже много значит.

— Я же сказал, — теряя терпение, выдохнул он. — На нас смотрят.

Глянула на соседнюю машину. Какой-то чмырь за рулем так и пялился на нас. Высунула язык и показала средний палец.

— Серьезно, Снежан, так нельзя! — простонал Матвей, убирая мою руку от своего офигенно возбужденного члена. — Мне нужно переключить передачу.

— Если хочешь, какого хрена страдаешь самоедством, — надулась я, скрестив руки на груди.

— Зачем вы приходили в тату-салон? — вместо ответа поинтересовался Григорьев.

Видела, как тяжело вздымается его грудь, как двигаются скулы, и пальцы судорожно сжимают руль. Он хочет меня до боли. И я его хочу так, что в глазах темно.

— Хотела сделать себе татушку, — незачем Матвею знать о моих странностях.

— Интересно где?

— Сейчас покажу, — я потянула молнию своих джинсов.

— Не надо, я понял! — остановил меня. — Лучше не делай.

— Это еще почему?

— Потом все пройдет, а напоминание останется, — пространно заявил Матвей, но я догадывалась о ком идет речь.

— У тебя так и было?

Хотелось, чтобы Матвей уже начал мне доверять и хоть немного приоткрыл завесу своей тайны. Он не ответил, а потом не было возможности расспросить. Мы приехали, Руся выскочила первой, потащила следом меня. Лялька с Занозой тоже поспешили. Парни замыкали цепочку.

— Хата к нашим услугам! — Руся с громким криком ворвалась в квартиру. — Только после десяти не шуметь, а то соседка развоняется. Такая вреднючая бабка.

Напитки и закуски мы привезли свои и быстренько накрыли у Руси поляну.

— Нашему нежному цветочку! — Миха протянул мне банку холодного безалкогольного пива.

— Матвей Игоревич, — профессору подал такое же.

— Вы же скидывались. Мне тоже следует, — профессор достал бумажник.

— Не парьтесь! — отмахнулась Заноза. — Снежок угощает. У ее папаши куча бабла, а подруга у нас не жадная.

— За нас! За удачу! За сессию! — прозвучали тосты, и мы стукнулись банками.

Вечеринка даже еще не началась, а Руся с Михой снова начали сосаться.

— Имейте уважение к свободным барышням! — завопила Заноза, которой стало совсем уже невмоготу.

Руся мутит с Михой, Лялька с Максом тискается, а мы с Матвеем стоим так близко, что, кажется, впечатаемся друг в друга.

— Сбежим, — прошептал Григорьев на ухо, а у меня сотни мурашек по лицу.

Привстала на цыпочки, чтобы вдохнуть жаркое «да», и лизнула мочку. Мне было приятно, когда он так делал, и Матвею должно понравиться. По его реакции поняла, что найдена еще одна чувствительная точка, и запустила язык ему в ухо.

Он прижал меня к себе так сильно, что я задрожала, но продолжала снова и снова ласкать его языком. Матвею было приятно, даже слишком и, когда держаться уже не было сил, он сгреб меня в охапку и потащил к машине.

— Попрощаешься? — прохрипел, оглядывая осоловевшим взглядом нашу компанию.

— Они поймут, — мой голос тоже осип.

До квартиры Матвея на тачке минут пятнадцать. Мы долетаем, наверное, минут за пять. Поднимаемся по лестнице, прерываясь на быстрые поцелуи. Его руки гладят мое бедра, ягодицы, и тело так и искрит от желания.

Наконец, темная прихожая, щелчок замка входной двери, и мы кидаемся друг к другу в объятия.

Это взрыв, ураган, бешеная страсть! Меня еще никогда не захлестывали такие острые эмоции, а сейчас они буквально льются через край. Меня вжимают в стену темной прихожей. Чувствую горячее дыхание моего партнера, слышу бешеные удары его сердца. Каждое прикосновение Матвея отдается безумным пожаром между ног, и я отдаюсь на волю его рукам. А они обнимают, гладят, возбуждают.

Я еще в блузке, а его руки уже забрались под бюстгальтер. Мои соски напряжены, и каждое прикосновение к вишенкам отдает острой болью. Матвей проводит по ним пальцами, вытягивает, и с моих губ срывается стон. Повинуясь его движениям, поднимаю руки вверх, избавляясь от блузки. Следом за ним на пол летит бюстгальтер, а язык профессора ласкает мою грудь.

Я хриплю, вскрикиваю, мне хочется больше, но Матвей пресекает все мои попытки перехватить инициативу. За считанные минуты он избавляет меня от джинсов и трусиков. Сильные пальцы скользят по моим бедрам, очерчивают округлость ягодиц, а рот продолжает терзать возбужденную грудь.

Пальцы Матвея теперь между моих бедер. Одуреть, что за танец они выписывают! От его прикосновений хочется скулить, что я собственно и делаю. Легкое движение по вершине возбуждения заставляет меня выгнуться и дернуться ему навстречу.

— Еще не время, — шепчет он, дразня и играя со