Пышка. Тайный поклонник для разведёнки - Анна Койот
— Вы… вы не понимаете… — прошептала Аля, её голос впервые дрогнул.
— Понимаю, — я вздохнула. — Я тоже была замужем. Мой бывший ушёл к другой. И знаете что? Я тоже хотела кричать. Хотела устроить сцену на улице. Но потом поняла одну вещь. Мужчина, который ушёл, уже не вернётся. Даже если вы будете кричать так, что лопнут барабанные перепонки. А мужчина, который сейчас стоит рядом со мной… — я чуть повернула голову, глядя на Тимура, — он не ушёл. Он принёс мне цветы.
Аля смотрела на меня. Её идеальная маска треснула. Губы задрожали, тушь поплыла, оставляя тёмные дорожки на безупречных скулах. Её лицо сморщилось, и из горла вырвался тихий, унизительный всхлип.
— Уходи, Аля, — голос Тимура прозвучал как приговор. — И если ты ещё раз посмеешь заговорить с ней в таком тоне, я куплю этот квартал и выселю тебя из твоей квартиры только за то, что ты портишь мне воздух.
Аля не ответила. Она закрыла лицо руками, развернулась и почти бегом бросилась прочь, цокая каблуками по асфальту, словно спасаясь от огня.
На тротуаре снова стало тихо. Только вдалеке шумел город.
Я выдохнула, чувствуя, как из плеч уходит напряжение, и тут же Тимур развернул меня к себе. Его руки легли мне на талию, притягивая так близко, что я почувствовала, как бьётся его сердце. Оно билось так же часто, как моё.
— Что такое? Я просто защищала свою честь, — выдохнула. — И честь твоих цветов.
— К чёрту цветы, — пробормотал он.
Он наклонился и накрыл мои губы своими. Не нежно, не осторожно. Жадно, властно, требуя и забирая. Его пальцы зарылись в мои волосы, сжимая их, а моя рука легла ему на грудь, чувствуя под дорогой тканью твёрдые, напряжённые мышцы.
Когда он наконец отстранился, его лоб лежал на моём. Мы оба тяжело дышали.
— Пойдём, — хрипло сказал он, не отпуская меня. — Я голоден. И больше не хочу делить тебя ни с кем.
Глава 15
Тимур.
Мы вошли в квартиру. Дверь за нами щёлкнула, отрезая от мира. Лена сбросила туфли, стянула с плеч пиджак и повернулась ко мне. В её глазах всё ещё плясали чёртики после уличной перепалки.
— Ну что ж, — сказала она, снимая серёжки-тыковки и кладя их на тумбочку. — Миссия выполнена. Вор пойман, бывшая унижена, честь спасена.
— Да, — я расстегнул пуговицы пальто. — Ты была великолепна.
— Спасибо. — Она улыбнулась, но улыбка была какой-то… слишком правильной. — Значит, завтра я соберу вещи и вернусь в отель.
Я замер. Рука, снимавшая пиджак, остановилась в воздухе.
— Что?
— Я не вор, Тимур, — она пожала плечами, избегая моего взгляда. — Коробку нашли, оснований держать меня здесь, под домашним арестом, больше нет.
Воздух в прихожей вдруг стал вязким. Я смотрел на неё — на её растрёпанный пучок, на красные от холода и поцелуев губы, на то, как она уверенно тянется к своему клатчу — и чувствовал, как внутри поднимается тяжёлая, тёмная волна.
Уйти. Она хочет уйти. Вернуться в свою безликую гостиницу, в свой мир, где нет меня.
Да как она смеет?
— Нет, — сказал я. Голос получился низким, хриплым и абсолютно не подлежащим обсуждению.
Лена подняла на меня глаза.
— Прости, что?
— Ты никуда не поедешь, — я сделал шаг к ней. Пространство между нами сжалось. — Ты остаёшься здесь.
— Тимур, мы поцеловались, но это не значит, что ты можешь включать режим «тиран» и решать за меня, где мне жить. — Она подбородком показала на дверь. — Я взрослая женщина. И у меня завтра съёмка.
— Съёмка в павильоне. До павильона пять минут. Здесь тебе удобнее.
— Это не аргумент! — она топнула ногой, и это было так мило, что мне захотелось рассмеяться. Но я не рассмеялся. Я подошёл ещё ближе, нависая над ней, загоняя в угол собственной тенью.
— Я сказал, ты остаёшься, — тихо произнёс, опираясь рукой о стену за её спиной. — Точка.
Она задрала голову, глядя мне прямо в глаза. Я ждал, что она испугается. Или рассердится, может начнёт спорить. Но Лена только хитро прищурилась.
— Хорошо, — медленно протянула она. — Я останусь. Но на условиях.
Я сузил глаза.
— Каких ещё условиях?
— Ты же директор, любишь контракты, — она усмехнулась, и я понял, что она сейчас выдвинет что-то совершенно безумное. — Снимись со мной в видео для блога.
— Что?
— Для «Пышки с почты». Ты, я, кухня. Если после этого видео у меня прибавится хотя бы пять новых подписчиков — я остаюсь у тебя столько, сколько ты захочешь. Если не прибавится — я пакую чемоданы и ухожу в отель. Хорошо?
Я смотрел на неё. Пять подписчиков. У неё сто двадцать тысяч подписчиков. Пять. Это была ставка. Это была издёвка, её способ сказать мне: «Я не боюсь тебя, Тимур. Я играю с тобой».
— Пять подписчиков, — повторил, чувствуя, как по губам расползается медленная, хищная улыбка. — Ты серьёзно?
— Абсолютно, — она скрестила руки на груди, вызывающе выпятив подбородок. — Ну что, директор? Слабо?
Я засмеялся тихо, сделал шаг вперёд, прижимая её к стене. Мои руки скользнули по её талии, сжимая бёдра, притягивая так близко, что она ахнула и инстинктивно обвила мою шею руками.
— Ты играешь с огнём, Елена, — прошептал я ей в губы.
— Я люблю готовить, — выдохнула она в ответ. — Огонь — это моя стихия.
Не стал больше спорить. Я наклонился и поцеловал её. Когда наконец оторвался, она смотрела на меня затуманенным взглядом, её грудь часто вздымалась.
— Иди на кухню, — скомандовал, не отпуская её талию. — Ставь телефон. Я покажу тебе, как снимают видео.
— Ты умеешь снимать? — удивлённо спросила она, пока я вёл её за руку.
— Я кастинг-директор, Лена. Я знаю, какой свет делает женщину богиней, а какой — дурой.
Через минуту мы стояли на кухне. Я забрал у неё телефон, настроил свет, придвинул штатив. Она стояла перед камерой, поправляя волосы, и вдруг засмущалась. Без меня, без диалога, она вдруг стала той самой «Пышкой с почты» — немного неуверенной, но бесконечно обаятельной.
— Так, — сказал я, глядя в экран. — Теперь поверни голову. Чуть-чуть. Вот так. Идеально.
Я подошёл к ней, чтобы поправить воротник её платья, который задрался. Мои пальцы коснулись её ключицы. Кожа была горячей. Она подняла на меня глаза, и в них больше не было насмешек. Только ожидание. Только мы.
— Пять подписчиков, — тихо сказал я, не отводя рук от её шеи. — Я принесу тебе пять тысяч, если захочу.
— Мне не нужны пять тысяч, — прошептала она. — Мне