Девушка из снов - Натали Гагарина

– Нет. У меня здесь, кроме этой женщины никого нет. Но я даже адрес её не знаю. Вот так получилось.

– У Вас сильнейшее нервное потрясение, Федосей Георгиевич. Шок ещё не прошёл. Наши препараты помогли привести Вас в чувство. Вы были без сознания больше суток, и мы не могли понять причины Вашего обморока. Знаете что, дорогой мой… Полежите-ка денёк, другой у нас. Мне надо разобраться с Вашим состоянием. Лечение у нас платное, прямо скажем, не дешёвое.. Это элитная клиника. Но я думаю, у Вас сейчас выбора нет. – И обратившись к своему коллеге, строго сказал: «Оформите господина в номер для гостей с сегодняшнего дня».

Федосей тряс седой головой, в знак согласия, размазывая по лицу слёзы. Так плохо ему ещё никогда не было! Казалось, он умер, и только его смешная оболочка ещё чего-то трепещется на этой кушетке, изображая живого.

Его немедленно препроводили на третий этаж в палату, которая была похожа более на номер «Люкс» элитного отеля. Медсестра принесла ему новую пижаму, запечатанную в целлофановый пакет, как постельное бельё в вагоне, и тапочки из мягкого пластика.

– Вы ложитесь, пожалуйста, – попросила его медсестра, – с Вашим давлением ходить сейчас очень опасно. Давайте, я помогу Вам принять душ и переодеться.

Она повела Федоса под руку в туалетную комнату здесь же в палате. Помогла раздеться. Он следовал её указаниям, как зомби. Встав под душ, он стеснительно посмотрел на неё, и она, закрыв пластиковые створки кабины, предоставила ему возможность мыться самому. Затем, подав ему душистое полотенце и пижаму, быстро ушла из палаты.

Федосей после душа почувствовал себя намного лучше, но голова была сдавлена, как обручем. Он лёг на кровать и мгновенно уснул снова.

Когда он проснулся, медсестра принесла ему обед. Только сейчас, увидев перед собой еду, Федос понял, как он голоден, ведь он не ел ничего в течение последних двух суток. Съев всё, что ему принесли, он опять уснул, будто провалившись в бездну.

А в это время, в палате на этом же этаже лежала женщина в коме. После многочисленных переломов и повреждения головы, она перенесла тяжелейшие операции. Голова и части тела были плотно замотаны бинтами и стяжками. Трубки, как спрут, опутывали её тело, обеспечивая и поддерживая жизнедеятельность. Она была похожа на мумию и не подавала никаких признаков жизни. Рядом с ней сидела молодая девушка с отрешённым взглядом и опухшим от слёз лицом. Она гладила забинтованную руку и шептала:

– Мамочка моя… роднулька моя… Это я, твоя дочь Лиза… Мамулечка.. Ты только выживи.. Выживи, пожалуйста…

Дверь в палату открылась, и вошёл доктор Шульман в сопровождении двух медсестёр. За ними вошли ещё трое мужчин, в накинутых на плечи халатах. Один из них был следователь Орловский, второй – виновник аварии на дороге. Это он – депутат Государственной Думы Басов – сейчас беспокоился больше всего о состоянии женщины. Это он перевёл её в дорогую клинику и оплачивал лечение и содержание. Он был достаточно известной фигурой в политических кругах Москвы, и свалившиеся неприятности накануне предстоящих выборов в Государственную Думу, сильно портили его репутацию. Третьим был известный в Москве адвокат Горобецкий.

– Мария Немцова, – представил собравшимся людям доктор, – а это её дочь Елизавета. Состояние потерпевшей, как видите, критическое. В сознание она не приходила. Находится в коме. Повреждение черепа, сотрясение мозга и внутричерепная травма. Перелом предплечья, левой кисти руки, левой стопы. Растяжение связок шейного и грудного отделов. Мы сделали всё, что возможно. Медперсонал находится с ней в палате круглосуточно. На все ваши вопросы я отвечу позже. Пройдёмте в мой кабинет, господа.

Процессия вышла из палаты.

Медсестра поправляла трубки на больной и записывала показания приборов.

– Ты бы шла отдыхать, девочка – обратилась она к Лизе, – ведь вторые сутки сидишь… Ничего не изменится в ближайшее время. Твоя мама постоянно под нашим контролем. Ты не волнуйся, милая. Сама же видела, какие господа беспокоятся о её здоровье. Любые деньги готовы заплатить, лишь бы она была жива и здорова. Ты только верь. Надежду терять нельзя. И для больной– это очень важно, хоть она и выглядит сейчас, как мумия.

– Не называйте маму мумией, – всхлипывая, говорила Лиза, – и я никуда не уйду: если она вернётся к жизни, я должна её встретить. Я, понимаете? Я, а не медсестра. А если она уйдёт из жизни, то проводить её должна тоже я. Понимаете? Я!

И девушка опять залилась слезами.

– Да нет, что Вы! – отвечала медсестра, – пожалуйста. Только здесь в реанимационной палате доктор не разрешает находиться. Может, для Вас какие-то другие условия, я же не знаю.

Доктор Шульман, Басов – виновник аварии, следователь и адвокат – как одна дружная команда – сидя в кабинете главврача, обсуждали состояние потерпевшей и все варианты её предстоящего лечения.

– Мы сделаем всё возможное, – заверил главврач, – хотя шансов выжить у неё, практически нет.

– Нет, док! – строго и, глядя прямо в глаза, говорил Басов, – Вы должны сделать всё невозможное со своей стороны! Не-во-змо-жно-е, – медленно, по слогам произнёс он, – А я со своей – оплачиваю все расходы. Все! – он многозначительно смотрел на доктора, – Мария Немцова не должна умереть! Вы понимаете, доктор?! Не-дол-жна! Верните её к жизни любой ценой! Лю-бой!

– Да, да… Я понимаю Вас. – так же выразительно глядя на собеседника, отвечал Шульман, – Я – хороший хирург, господин Басов, но я не волшебник.

– Не скромничайте, док. Вы – отличный хирург, и мы знаем это. Вот, моя визитка. Здесь все телефоны. Держите меня в курсе, доктор.

На следующее утро Федос проснулся, чувствуя себя отдохнувшим и сильным. Головная боль его уже не мучила. Сознание работало чётко. Он вызвал медсестру звонком, расположенным у кровати и попросил её подготовить полный расчёт за пребывание в клинике. Оказалось, что сделать это совсем не просто и, тем более, не быстро.

– Придётся подождать, – мягко сказала медсестра, стараясь казаться строгой, – Выписать могут, но только после осмотра врача. А он сейчас занят на операции. А потом ещё заключение надо ждать.

– А Вы лично, не могли бы как-то поторопить его? И «Заключение» мне не нужно, – нервничая, говорил Федосей.

– Я? Это не моя компетенция. Моё дело доложить ему Вашу просьбу.

– Хорошо, хорошо. Я подожду.

– Да не волнуйтесь Вы так! Я Вам сейчас завтрак принесу. Вы какую кашу любите: манную или рисовую?

– Манную люблю. И кофе с молоком.

– Вот это другое дело, –