Измена. Предательство не смыть - Аида Янг

— А меня — можешь?

— Мы отдалились.

Я смеюсь. Горько.

— Отдалились? Да ты даже не пытался сблизиться! Постоянно избегал!

— Не начинай, — он морщится. — Я не хочу скандалов.

— Конечно, не хочешь. Скандалы портят имидж, да? Уважаемый бизнесмен, образцовый семьянин, который просто ошибся спальней.

Он молчит. И это молчание больнее любого крика.

— Я ухожу от тебя, — говорю тихо. — И не собираюсь плакать в подушку.

Он смотрит на меня настороженно.

— Что ты имеешь в виду?

— Развод. Прощай.

Я думала он станет меня удерживать, умолять не решать с горяча, но нет. Он просто развернулся и ушел.

Через пару дней я собрала вещи. Только я, чемодан и та самая бумажка с УЗИ, которая теперь кажется единственным смыслом. И переехала на съемную квартиру.

На улице — холод. Осень вцепилась в город, как в остывшее сердце. Я иду вдоль дороги, не зная куда. Наверное, впервые в жизни у меня нет плана.

Я не помню, как оказалась у дома Ольги. Только холод. И дрожь.

Машина мужа стоит прямо у подъезда. Та самая. Серебристая. Дорогая.

Номер красивый не перепутаешь — я же сама ему этот номер выбирала, «чтобы удачу приносил».

Хочется выскочить, вломиться, всё разнести. Но я не могу двинуться. Сижу и смотрю, как в окнах на третьем этаже загорается свет. Шторы задернуты, но силуэты видны.

Он. И она.

Смех. Тихий, уверенный. Я узнаю его даже через стекло. Этот звук — раньше заставлял меня жить. Теперь режет, как нож.

Телефон выскальзывает из рук, падает на землю. Я поднимаю, включаю камеру.

Руки дрожат, но я снимаю. Хоть что-то должно остаться, когда он будет клясться, что всё не так.

— Ну и зачем тебе это, Анна, — шепчу. — Чтобы ещё раз увидеть, как умираешь?

Я не знаю, как доезжаю до квартиры. Двор пуст, подъезд тёмный, но в голове шумит так, будто гроза. Снимаю пальто прямо у двери, бросаю на пол. И вдруг понимаю: всё, точка.

Я не хочу ни кричать, ни выяснять. Хочу — исчезнуть из их жизни.

На столе — снимок УЗИ. Маленькое пятнышко, едва заметное. Моё.

Я глажу бумагу кончиками пальцев, будто прошу прощения у ребёнка за то, что не смогла уберечь от этой грязи.

— Мы выживем, слышишь? — шепчу. — Обязательно.

Ночь проходит в пустоте. А утром телефон разрывается от звонков. Дмитрий.

Десятки раз подряд. Я не беру.

Потом — сообщение:

«Я не хочу разводиться. Мы же с тобой столько всего пережили. Переживем и это. Давай поговорим».

Говорить? О чем? Как из одной семьи делаешь две? Как целуешь меня, а потом — её?

Я удаляю сообщение. И думаю… а вдруг все же стоит встретиться. Дать ему объясниться? Услышать всё до конца — хотя бы ради себя.

К вечеру я не выдерживаю. Одеваюсь, собираю волосы, выхожу. Снег летит крупными хлопьями, город будто дышит ледяным воздухом.

Я еду туда, где ещё вчера был мой дом. Наш дом.

Когда подъезжаю, свет в окнах горит. Мягкий, тёплый, домашний. И вдруг понимаю — там кто-то есть.

Я подхожу ближе, осторожно, будто к мине. Через штору вижу движение.

Тень. Потом силуэт женщины. И мужчины.

Они проходят мимо окна — рядом, почти касаясь плечами. Он что-то говорит, она смеётся. Она. Ольга.

Холод обжигает сильнее ветра. Она уже здесь? В моём доме?

На моей кухне, где я мыла посуду, где стояла наша свадебная фотография?

Я отступаю на шаг, не в силах отвести взгляд. Пальцы немеют. Кажется, я сейчас закричу — но нет. Не буду. Я должна понять. До конца.

Не успеваю решиться войти — хлопает дверь подъезда. Они выходят вместе.

Он несёт чемодан, она закрывает пальто, поправляет шарф. Улыбается. Так, будто вся жизнь впереди.

Я стою в тени и наблюдаю, как они садятся в машину.

Я должно подойти. Сказать ему, что тоже беременна, что это все мерзко и несправедливо, но не могу двинуться с места. Ноги будто приросли. Их фары режут снег, уходя в темноту.

Я чудом сажусь в машину, сжимаю руль. Пальцы скользят, сердце колотится.

И в голове одна мысль: я должна с ним поговорить.

Не раздумывая, завожу мотор. Следую за ними — без фар, на расстоянии.

Дорога знакомая, как выученный наизусть обман. Вспоминаю как он говорил: командировка, важные переговоры.

Они выезжают на трассу, потом — к аэропорту. Я держусь чуть дальше. Паркуются подальше от входа.

Он достаёт багаж, берёт её за руку. Она смеётся, говорит что-то. Они проходят внутрь, не оборачиваясь.

Я стою в машине, будто приклеенная к сиденью. Всё тело дрожит, но в голове — холодная ясность.

Мне нужно не плакать. Не кричать. Понять. Насколько у них всё серьёзно.

Я достаю телефон, открываю поиск.

«Международная выставка строительного оборудования. Москва».

Через секунду появляется страница. Фото, даты, логотип компании.

И среди спонсоров — его фамилия. Демидов. Город, отель, программа. Всё расписано.

— Вот куда вы летите, — шепчу.

Открываю контакты и нахожу номер старого знакомого из агентства путешествий — Ромы.

Когда-то он подбирал нам тур в Италию. Тогда я смеялась. Сегодня — просто дышу.

— Ром, привет. Это Анна Демидова.

— Анна! Сколько лет! Как вы там? Дмитрий звонил весной, говорил, всё отлично.

— Было, — коротко отвечаю. — Нужен билет. Сегодня. Ближайший рейс в Москву.

— Москва? Срочно? Что-то случилось?

— Сюрприз для мужа, — выдыхаю.

Он смеётся. Не подозревает ничего.

— Сейчас посмотрю… Есть на девять вечера. Отель «Палас», прямо при выставке.

— Отлично. Бронируй.

Я перевожу оплату и отключаюсь. Кладу телефон на сиденье.

В отражении заднего зеркала — бледное лицо и глаза, в которых нет страха.

Только холод и решимость.

— Ну что, Дима, — шепчу. — Посмотрим, что ты мне скажешь, когда узнаешь о нашем ребенке.

Дома я собираю чемодан. Без лишних мыслей. Только документы, паспорт, зарядка, серое пальто.

Поздним вечером стою у аэропорта. Снег падает густо, свет фонарей расплывается, как чужие воспоминания. Я достаю билет, смотрю на фамилию: Анна Демидова.

Я шагаю к залу ожидания и понимаю: сегодня ночью я лечу не за ним. Я лечу за правдой.

Самолёт тряхнуло при посадке, и в ту же секунду я ощутила, как внутри тоже что-то глухо обрывается.

Все вокруг торопятся, собирают сумки, спорят за место в проходе, а я сижу, не двигаясь.

Как будто не долетела, а просто рухнула туда, где боль становится тише, но глубже.

Телефон