Не уходи - Оксана Евгеньева

нескончаемыми. Я просто никогда не знал, что такое семья. Нормальная семья. Правильная семья, я имею ввиду. Да, я научился рано работать и зарабатывать. Потому что матери было сложно с нами. Да, я был сильным и крепким мужиком и да, я точно знал, что у моего ребенка будет только один отец. Но больше я ничего не знал про отношения. Нет, читал в книгах. Но в жизни, считал, по-другому. Мне казалось, что главное – это окружить свою семью заботой. И зарабатывать. Жене шубу, детям – мороженое. И все. И можно быть Богом. Всем. Для них. Я так ошибался, Лен. Я так ошибался. Я заигрался в успешного благодетеля. Я почувствовал свой вес. Я знал, что ты никуда не денешься. Мне было море по колено. Я содержал мать, помогал братьям. Тебе. Гребанный меценат. Идиот. И. Ди. От. Я жалею каждый день. Каждый долбанный день я жалею о том, что сделал. Я смотрю на сына и понимаю, что своими руками все разрушил.

Лена молчала. Что можно было сказать? Одна мысль грела ее – он понял. Он все понял правильно. Вот это, наверное, была самая верная месть. Адский котел из собственных чувств и полное осознание своей вины и ответственности. Понимание. Еще немного, и в этом котле они варились бы оба. Кипели на медленных оборотах.

Она молча разглядывала своего бывшего мужа. А потом заплакала.

Говорят, мужчины не плачут. Но Олег сидел молча, и по его лицу текли слезы. Он не всхлипывал, не падал на колени. Не рвал рубашку на груди. Не бил кулаком себя в грудь и не клялся. Не обещал. Он знал, что все это – бессмысленно. Поздно. Он просто сидел. Смотрел на тарелку с нарезанными лимонами, а слезы сами бежали из его глаз.

Вот так они и сидели на кухне, пытаясь хоть немного отмыться своими слезами.

***

Лена уволилась с работы. Она просто пришла и положила заявление Диме на стол. Он подписал, не спрашивая. Не заставляя отработать положенные две недели. Молча. Размашисто. Подписал.

***

У Димы родилась дочь. Девочка с черными волосами и глазами. Она родилась крепким, здоровым ребенком. Ворвалась в его жизнь светлым теплым лучом.

Людмила сложно пережила свои роды. И, кажется, ударилась в материнство с головой. Она располнела и сменила каблуки на удобные кроссовки. Ее объемную попу обтянули лосины леопардовой окраски, а грудь – фирменная кофта для кормления с молниями на нужных местах. На животе красовался слоник со слоненком.

Теперь ее частенько можно было встретить на детских площадках, где она с удовольствием урывала внимание рассказами о достижениях своей девочки. Надолго ли? Или теперь уже навсегда…

Дима тоже не скучал. Поэтому, на него частенько можно было наткнуться в ночных клубах. Иногда он заезжал в Старый Яхт-клуб, чтобы просто постоять на пристани и прочувствовать эту атмосферу: старого заброшенного места, которое когда-то утопало в роскоши и обилии посетителей.

Прицеп не женился. Но кажется, он стал более разборчив в женщинах и их характере, но менее – в обстоятельствах и детях. Кажется, из его лексикона окончательно исчез термин РСП. Возможно, это временное явление.

Лена вновь вернулась к удобной обуви. После того, как она выкинула туфли в Яхт-клубе, зареклась покупать обувь, от которой из пользы – красота, а в остатке только боль. То же самое можно сказать про отношения.

Есть вещи, которые она поняла наверняка. И первая – отношение мужчины и его любовь всегда напрямую зависит от того, как относится к себе женщина. Любовь – это не зависимость. Это скорее наоборот – независимость.

Когда люди по любви, они просто идут. За руку. Вместе. Не запрыгивая на шею. Не заламывая руки. Не просясь на ручки. Любовь – это когда рядом. И поровну. Это когда забота. И ответственность за свои поступки. Уважение.

Вторая вещь, в которую она рискнула поверить – люди меняются. Кто бы что не говорил, но люди меняются постоянно. Не меняются только идиоты. Те, которые деградируют и нашли свое место в жизни. Какую-то ямку или пещеру. И живут там себе, на радость.

Все остальные меняются. Через радость, боль. Через предательство. Через разлуку. Через прощение. Любовь. Люди меняются, когда понимают ради чего. Когда знают, для чего, и что будет если не. Когда захотят измениться.

Люди не просто меняются. Они знают, что произойдет, если все пойдет не так. И вопрос только в том, а стоят ли эти перемены того, чтобы перекраивать себя? Лена изменилась. За эти несколько лет она как будто прожила несколько жизней: жизнь кактуса, жизнь солнца, жизнь роковой обольстительницы и, наконец, пришла к своей жизни. Спокойной, размеренной и основательной. Со своим доходом, любимым занятием. Любимым сыном. И невероятным будущим, за которое отвечает только она. Больше не перекладывая ни на кого ответственность, не доверяя никому решения за себя.

Третий вывод, который сделала Лена – прощать стоит только того, кто готов измениться. Кто готов брать ножницы и кроить, кроить, договариваться. Идти на уступки. Не молчать, а главное – слушать. И слышать. А если человек не готов меняться, то прощение похоже на истязание, когда тебе предложили поиграть в наказание плохой девочки, но забыли указать «стоп-слово», после которого игра закончится. И тебе все время больно. Но… игра продолжается.

А еще Лена поняла, что как ни крути, но отношения – это работа. Но не одного на другого. Это союз. Когда один за всех и все за одного. И вместе надо ехать спасать Констанцию. Иначе – никак.

Жизнь Олега тоже изменилась. Казалось, он осознал что-то очень важное для себя. Он понял цену и ценность. Цену своих поступков. И ценность своей жизни.

Он долго пытался спасти, реанимировать брак. Но ведь уважение оно в том, чтобы принять любой выбор человека. Любой, а не только тот, который устраивает тебя.

Был момент, когда они как будто сделали попытку все вернуть назад. И это было откровением, потому что Лена действительно старалась. И это были колоссальные усилия с двух сторон. Новые люди пытались построить новые отношения. И эта натуга, эти старания были очевидны. И они вызывали уважение.

Но даже Олег со временем признал, что уважение – появилось, а любовь так и не смогла разжечься на старых углах. И дело было не только в Лене. В семье женщины готовы до последнего верить в лучшее, отдавать все усилия во благо. Но однажды