Как я случайно соблазнила капитана? - Ирина Серебрянская

— Мадонна, — пробормотала она, пытаясь поднять чемодан с очередного камня, — зачем я положила сюда четыре пиджака?

Она подошла к стойке регистрации, где её встретил стюард с улыбкой такой белоснежной, что могла бы заменить маяк в тумане. Молодой парень в форме с золотыми пуговицами, смуглый и голубоглазый, взял её паспорт и сказал с акцентом, который хотелось записать на диктофон:

— Синьора Анна Попова? Добро пожаловать на борт «Виа Долче Вита». Вы выбрали чудесное время для круиза. Море сегодня как зеркало.

— Зеркало? — переспросила Аня, глядя на волны, которые на самом деле казались вполне рябыми. — Ну да, конечно.

— Ваша каюта на нижней палубе, — сказал стюард, сверившись с планшетом. — Эконом-класс. Прекрасный вид на...

Он запнулся. На вид на машинное отделение, судя по всему.

— На море? — с надеждой спросила Аня.

— На... уютную атмосферу, — дипломатично ответил стюард. — Там очень тихо. И романтично. Пахнет... морским духом.

Аня вздохнула. За те деньги, что она заплатила — со скидкой 70 %, — она могла рассчитывать разве что на каюту в трюме с видом на двигатель. Но она решила не расстраиваться. Как сказал ей таксист: «Не знать — начало счастья». Она сейчас не знала, что её ждёт, и это было почти приятно.

Стюард провёл её по белоснежным коридорам лайнера, мимо ресторанов с белыми скатертями, бассейнов с голубой водой и баров с золотыми стойками. Всё пахло чистотой, солнцем и чем-то дорогим, что Аня не могла бы себе позволить, даже если бы продала все свои офисные костюмы.

— Ваша каюта, синьора, — объявил стюард, открывая дверь в самом конце длинного коридора.

Аня переступила порог и ахнула. Комната была маленькой. Очень маленькой. В ней помещались две койки, занавеска, разделяющая их, и небольшой столик. Никакого иллюминатора. Зато запах солярки был настолько интенсивным, что она подумала, что её сейчас вырвет.

— Это... чудесно, — выдавила она.

— Рад, что вам нравится, — улыбнулся стюард, закрывая дверь. — Отдыхайте! Обед с 13:00 до 15:00 на палубе А.

Аня осталась одна. Она сделала шаг вперёд и чуть не споткнулась о чужой чемодан. На второй койке уже кто-то жил. Чемодан был раскрыт, и из него торчали вязаные шерстяные носки, три банки с солёными огурцами, пакет с сушками и... портрет Владимира Путина в деревянной рамке. Аня застыла с открытым ртом.

— Это что... — прошептала она.

Из-за занавески выглянула пожилая женщина. Годы, седые кудри, цветастый халат, который, судя по всему, был куплен ещё в советское время, и золотой зуб на видном месте. Она улыбнулась так широко, что Аня увидела ещё и серебряный коренной.

— Ой, доченька, проходи, не стесняйся! — сказала женщина голосом, который мог бы принадлежать полковнику в отставке. — Я уж думала, ты за бортом утонула. Я тут уже три дня, всё тебя жду. А ты чего такая бледная? Влюбилась, что ли? Или в суде заседала всю жизнь?

Аня открыла рот, но женщина перебила её, как профессиональный диктор:

— Нонна Аркадьевна я. Из Омска. Сбежала от зятя-алкоголика и дочки, которая считает, что я должна сидеть с внуками до гроба. А ты чего в дверях стоишь? Проходи, раздевайся, а то я сейчас тебя соляркой накормлю, чтобы ты привыкла к запаху.

— Я... Аня, — сказала Аня, пытаясь собраться с мыслями. — Я из Москвы. Я юрист.

— О, юрист! — Нонна Аркадьевна хлопнула в ладоши. — Ну, значит, ты точно не умеешь отдыхать. Все юристы, которых я знаю, такие зажатые, будто у них в штаны наложили. Ты проходи, раздевайся, давай, а то я сейчас с тобой начну разговор по душам, и ты у меня не уйдёшь, пока не расслабишься.

Аня присела на край койки, с ужасом глядя на банки с огурцами.

— Нонна Аркадьевна, а почему вы... с огурцами? — спросила она.

— А как же без огурцов? — возмутилась женщина. — На корабле еда — она вся эта, итальянская. Макароны, пицца, помидоры. А душа русская требует солёненького! Я в Омске без солений не могу. У меня там подвал с закатками — триста банок. А эти я взяла, чтобы было что покромсать, когда от итальянской жизни отвлечься захочется. Вот, держи, попробуй.

Она протянула Ане огурец, который та машинально взяла.

— Спасибо, — сказала Аня, не зная, что делать с огурцом в руках. Положить его в чемодан?

— А ты, смотрю, не знаешь, как тут дышать, — сказала Нонна, подходя ближе и снимая халат. Под ним оказался купальник с цветочками, который, казалось, был куплен во времена её свадьбы. — Давай я тебя к бассейну отведу. Сразу дышать легче станет. И мужиков посмотришь. Там их много. Разных. И с усами, и без. Выбирай любого, у тебя же семь дней.

— Я не...

— А чего не? — перебила Нонна, хватая её за руку. — Ты молодая, красивая, правда немного как Буратино — вся деревянная, но это пройдёт. У меня тоже так было, когда я на пенсию вышла. А потом я поехала на море и поняла, что жизнь только начинается. Всё, пошли.

Аня покорно встала, оставив огурец на столике, и пошла за Нонной по коридорам. Она чувствовала себя не пассажиркой круизного лайнера, а подопечной воспитателя в детском саду.

* * *

На палубе у бассейна было солнечно, шумно и многолюдно. Итальянские мелодии лились из колонок, официанты разносили коктейли в высоких бокалах, а пассажиры нежились в шезлонгах, как тюлени на камнях. Аня с ужасом поняла, что единственная женщина на всём лайнере, которая не знает, что такое «пляжная мода».

Она была в чёрном закрытом купальнике, который купила три года назад на случай «выезда на природу с коллегами». Он был настолько строгим, что выглядел как униформа охранницы в женской колонии. Другие женщины блистали. Бикини, пайетки, кружева, стразики, лямки, веревочки — всё, что могло продаваться в бутиках, было здесь представлено в полном ассортименте.

— Ну ты и устроилась, — сказала Нонна, укладываясь на соседний шезлонг с журналом «Здоровье». — У тебя купальник такой, будто ты на допрос собралась. А там, видишь, какая женщина?

Она кивнула на даму слева — в розовом бикини, чьи бюст и бёдра были таких форм, что могли бы соперничать с автомобильными подушками безопасности. Дама лежала и загорала, и казалось, что она вот-вот лопнет.

— У неё сиськи как у моей кастрюли! — громко заявила Нонна так, что дама покраснела. — Божечки, я такие размеры только на рынке видела, когда колбасу покупали.

— Нонна Аркадьевна! — прошипела Аня. — Ей же слышно!

— А пусть слышит, — пожала плечами