Как я случайно соблазнила капитана? - Ирина Серебрянская

Аня легла на шезлонг и начала лихорадочно мазаться кремом от загара, хотя до этого она вообще не понимала, зачем это делать. Она просто хотела, чтобы кто-нибудь на неё не смотрел.

— А ты вон на того посмотри, — сказала Нонна, снимая очки и показывая пальцем на капитанский мостик. — Видишь? Форма, фуражка, весь такой белый и красивый.

Аня подняла голову и замерла. На мостике, рядом со штурвалом, стоял мужчина. Высокий, подтянутый, с лёгкой сединой на висках и улыбкой, которая была видна даже на таком расстоянии. Он был в идеально сидящей белоснежной форме с золотыми пуговицами, и ветер едва заметно касался его волос. В руках он держал бинокль, но смотрел не на море, а вниз — на пассажиров.

— Это капитан, — сказала Нонна с видом знатока. — Я его уже видела. Он у нас на ужин в первый день приходил, красавец, орел. И смотрит он в нашу сторону.

— Он смотрит на море, — пробормотала Аня, краснея. Она начала мазаться кремом так быстро, будто пыталась намазать всю себя до обеда.

— На море, говоришь? — усмехнулась Нонна. — А чего он тогда бинокль на нас навел? Ты думаешь, у них там дел нет? Я тебе скажу, дочка, на корабле все смотрят друг на друга. Это нормально. Особенно когда есть на что посмотреть. А ты сидишь, как пень. Не знаю, что он в тебе нашёл, но смотрит он точно в нашу сторону. И не на меня, я старая.

— Нонна Аркадьевна, прекратите, — сказала Аня, чувствуя, что вся её кожа стала пунцовой. — Мне нужно просто полежать.

— Ну лежи, лежи, — согласилась Нонна и закрыла глаза. — Только не забудь поворачиваться, а то у тебя одна сторона красная будет, а другая белая. Как у моей свекрови, царство ей небесное, она только с одного бока и загорала, а потом ходила как зебра.

Аня легла на спину и уставилась в небо. Оно было таким голубым, что у неё закружилась голова. Вокруг смеялись люди, плавали дети, официанты разносили лимонад. И она впервые за долгие годы просто лежала и ничего не делала. Никакого плана, никаких встреч, никакого ноутбука. Только солнце, ветер и чувство, что она совершила ошибку.

Но почему-то эта ошибка пахла морем.

После двух часов на палубе у бассейна Аня чувствовала себя не отдохнувшей, а варёной. Крем от загара она намазала так усердно, что теперь походила на только что вымытую и натёртую до блеска сковороду — скользкую и неестественно блестящую. Нонна Аркадьевна, напротив, загорела так, что теперь её седые кудри казались совершенно белыми на фоне тёмно-бронзовой кожи, и выглядела она как бабушка-терминатор, прибывшая на курорт с целью изучить местный мужской контингент.

— Я есть хочу, — заявила Нонна, закрывая журнал «Здоровье», который она использовала как веер. — Пойдём в ресторан, а то я тут уже три дня, а кроме огурцов и макарон ничего не пробовала. Надо налегать на местную кухню, пока я не окочурилась.

Аня кивнула, хотя есть совсем не хотелось — её желудок скрутило от волнения. Она не знала, почему нервничает. Может, потому что она загорает в купальнике, который мог бы сойти за форму сотрудницы ГИБДД, а вокруг все такие расслабленные, красивые и явно не держат в чемодане бизнес-план на двадцать страниц.

* * *

Они переоделись и отправились в ресторан «Амальфи», расположенный на средней палубе. Аня надела единственное платье, которое у неё было с собой — лёгкое, белое, купленное четыре года назад на распродаже, но так и не надетое. Оно оказалось немного велико, но Нонна сказала: «Ничего, морской ветер надует, будет как раз». Аня не поняла, была это похвала или насмешка, но решила не уточнять.

Ресторан «Амальфи» оказался огромным. Белые скатерти, серебряные приборы, хрустальные бокалы, и всё это сверкало в лучах заходящего солнца так, что у Ани заслезились глаза. Официанты в идеально накрахмаленных рубашках скользили между столами, как призраки — бесшумно и с подносами, на которых стояли блюда, выглядящие как произведения искусства.

Нонна уселась за ближайший столик с видом человека, который собирается заказать всё меню, а Аня машинально поправила салфетку и положила руки на колени, как учила её мама: «Спину прямо, локти со стола, не верти головой». Через пять минут она поняла, что хочет в туалет.

— Нонна Аркадьевна, я сейчас вернусь, — сказала она, вставая.

— Иди, иди, — махнула рукой Нонна, уже углубившись в изучение винодельческой карты. — Только не потеряйся. У меня навигатор в голове, но он только по Омску работает.

Аня вышла в коридор и пошла по указателю «Туалеты». Она прошла мимо ресепшена, мимо стойки с брошюрами, мимо небольшого магазина с сувенирами, где продавались статуэтки дельфинов и магниты с изображением лайнера. Через пять минут она поняла, что указатель исчез. Через десять — что коридоры стали уже и темнее. Через пятнадцать — что она находится в служебной зоне.

— Ну и где тут туалет? — пробормотала она, оглядываясь.

Вокруг неё были стальные двери, трубы, кабели и запах машинного масла. И никаких табличек с изображением мужчины и женщины в юбочке. Только таблички на итальянском, которые она не могла прочитать даже с гугл-переводчиком, потому что интернет на корабле ловил с таким трудом, будто был спрятан на дне морском.

— Синьора, это закрытая зона.

Голос раздался у неё за спиной — низкий, мягкий, с едва заметным итальянским акцентом, от которого по позвоночнику пробежали мурашки. Аня обернулась и... врезалась локтем в поднос официанта, который как раз проходил мимо.

Голубой коктейль взлетел в воздух красивым фонтаном, перевернулся в полёте и приземлился прямо на белоснежные брюки мужчины в капитанской фуражке. Точнее, не просто на брюки, а прямо в район ширинки. Голубая жидкость потекла вниз по ткани, создавая эффект акварельной живописи, которая явно не входила в дресс-код.

Аня застыла с открытым ртом. Официант с пустым подносом тоже застыл, а потом начал что-то быстро тараторить на итальянском, вероятно, молясь всем святым, чтобы его не уволили.

Мужчина в капитанской фуражке посмотрел вниз на свои мокрые штаны, потом на Аню, а потом... разразился смехом.

Это был смех, которого Аня никогда раньше не слышала. Он был громким, раскатистым, искренним, и от него у неё перехватило дыхание. Он смеялся так, будто только что услышал лучший анекдот в своей жизни, а не облился