Королева и Демон: Наследники Зинзимона - Дора Шабанн

— Если тебе нормально покорно следовать родительской воле, наплевав на веления сердца, то ты просто безмозглая кукла.

Хм, неприятно, но по сравнению с тем, что выдают Миргар и прочие — нормально.

— А ты идиот, наглец и хамло, как говорит наш семейный демон, — хмыкнула, давным-давно знакомая с Айзен-рилом и его паскудным характером Эйя Эльрора. — Мои, столь не одобряемые тобой родители, защитили Хорну и тебя, приняв под свою руку. Хотя будем откровенны, вы со своим проблемным пустырем им ни за каким хр… не сдались, в общем…

— Ты глупая женщина, тебе не понять!

О, знакомая песня тех наследников, кого матушка не велит рассматривать ни в каком виде. Бревно оно и есть бревно.

— Пойди, матери моей, Королеве Зинзимона, расскажи о скудности женского ума, сопливый мудрец.

В таком ключе в основном и общались, да.

Но любопытный нос Эйи Эльроры совместно с хитрым носиком юной Мириллы, на свою беду, еще влез в свитки из тайников Королевской библиотеки. Озадачившись найденными намеками на невероятные секреты, две венценосные девицы отправились втихаря побеседовать предметно с бабушкой и дедушкой на «Язык Крови».

А вот там-то выяснилось страшное. Для Маленькой Королевы Зинзимона мистические родственники вдруг оказались родителями. Самыми настоящими.

— Так уж вышло, Эльрора, что явилась ты на свет в Чертогах. Но оттого что нет в них места никому истинно живому, то росла ты в Зимнем Замке. Мы, так же как и Раргар с твоей сестрой, любим тебя и гордимся, какой достойной дочерью Севера ты выросла, — спокойно заявил давно покойный король Констант Справедливый.

Как она ушла тогда от алтаря, Эйя Эльрора впоследствии так никогда и не смогла вспомнить.

Видимо, Мирилла на себе выволокла.

Младшенькая хоть и слыла в народе хрупким цветком, но с наставниками из гвардии тренировалась с детства наравне со всеми членами Правящей семьи.

Страдала Эйя Эльрора долго и со вкусом, не обращая внимание на то, как лесным пожаром распространилась невероятная новость по всему Зинзимону и за его пределы.

Кроме обиды на воспитавших ее Мирору и Раргара, в голове билось понимание — ей, как дочери Константа, самое время вспомнить, что в жизни правителя есть только долг и благо народа. А в случае младшей дочери эти долг и благо в первую очередь — правильный брак. Для страны.

И тут же на ум пришла история, воспетая всеми бардами Королевства. История ее родителей. Как настоящих, так и приемных. А из всех этих баллад вывод напрашивался один — жениться по любви может себе позволить лишь почивший монарх. Правящий же, женится так, как того требуют интересы государства.

Нет, еще есть Мирилла, но она помладше, да и свободных от уз брака соседей все равно на всех принцесс Зинзимона хватит.

Как бы ужасно это ни звучало, но в жизни Первой Наследницы происходило чудо. У нее, Эйи Эльроры, вот прямо сейчас сбывалась мечта, будь она неладна. Дорога Судьбой ей была определена давно — уехать далеко от родного Севера.

Как она, дура наивная, когда-то и желала.

'Не пришла бы к нам метель на денёк хотя бы,

И снегирь не сел на ель, кабы, кабы, кабы…'

— За твои решения кровь всегда проливают подданные. Это же удобно?

Простой, но гадкий вопрос демона заставил нервничающую Мириллу остановиться перед дверью тайного хода.

Да, она была обижена и хотела сбежать далеко-далеко, чтобы ни родители, ни брат ее не нашли. Но что, если этот порыв будет стоить жизни ее охране? Или магам поисковых отрядов? Или еще кому-то, неудачно встретившемуся по дороге?

«В любом мутном положении — помни, кто ты есть», — учил дед Констант.

Значит, утри сопли и слезы. Отставь в сторону все душевные метания, побоку мелкие обиды. Соберись и вспомни, что малые женские короны Зинзимона просто так на головы не падают. И по дороге на тренировочный плац повторяй себе:

— Мира, у тебя есть предназначение, а если глупое сердце выдумало себе что-то невероятное, то честь, совесть и правильное воспитание призовут его к порядку.

Тихонечко выли в темных коридорах, когда по ним почти бежала младшая принцесса Зинзимона, вечные суровые северные ветры, от которых должны были бы замирать и замерзать мечты, но, увы.

Мечты эти безумные цвели пышным цветом, порождали неуместные желания, а те, в свою очередь, усердно множили трудности.

Мирилле собственные трудности и беды в последние годы казались такими ужасными и непреодолимыми, что и пытаться что-то с ними сделать было бессмысленно. Оставалось только вдохновенно страдать, гордо нести свое бремя и следовать долгу. Пока были силы.

Ибо это так легко и сладостно — позволить себе поддаться искушению. Даже далеко ходить не нужно.

Все рядом.

И тот, кто обещает невозможное, и тот, кого так жаждет сердце…

Ох, возможно, не так и ошибается семейный хранитель, когда уверенно говорит о родстве? Вдруг и правда? Ведь не может же благовоспитанная дочь достойных родителей думать о столь запретном? Возможно, она на самом деле тварь из Преисподней, где ей и место, а не среди чистых и честных людей.

Виданное ли дело — принцессе влюбиться? Да не просто в абы кого. Ей сейчас даже завалящий браконьер бы сгодился. Не так страшно и противоестественно.

И не пойдешь ведь с этой бедой ни к кому.

Эльрора с Миргаром — старшие, все всегда лучше знают, выступают обычно единым фронтом. Засмеют и это самое простое. Ужасно.

К бабушке с дедом с этакими глупостями вообще соваться грех. Они много лет жили так, как предписывал долг, а маленькие приличные слабости начали себе позволять, когда уже и дочь их выросла.

Ну а к родителям не обратишься — позор же. Жуть. Мерзость.

Но так почему-то сложилось.

Вот и маялась младшая принцесса Зинзимона со своими чувствами одна. Разве что был у нее еще вариант. Но семейный демонический хранитель — тот еще мешок с опасными сюрпризами и постоянный источник искушения.

— Все, что пожелаешь, малышка. Все мои возможности — к твоим услугам. От тебя нужен сущий пустяк. И ты получишь желаемое — обещаю.

Мирилла стояла у алтаря и внимательно рассматривала единственное на Севере пристанище сына Геенны Огненной.

Глаза демона сияли и пульсировали алым внутри зим-рила, он будто бы видел девушку насквозь. И сердце сладко сжималось —