Пышка. Тайный поклонник для разведёнки - Анна Койот
— Я хочу серьёзных отношений! — всхлипнула Аля, в её голосе прорезалась такая искренняя, рвущаяся боль, что мне на секунду стало не по себе. — Я хочу семью! Я хочу, чтобы ты меня хоть кому-то представил! Хоть сестре своей!
— И не познакомлю, — жёстко ответил я. — Она сумасшедшая.
Аля замерла. Тишина в гостиной стала звенящей, невыносимой. Вот за что я не люблю вечера — за то, что они всегда заканчиваются вот так. Драмой. Слезами. Обвинениями, которым нет места в моём идеальном, выверенном мире.
— Аля, — сказал тихо, глядя на её дрожащие плечи. — Я думаю, нам нужно расстаться.
Её глаза расширились. А потом в меня полетела вторая туфля. Я её тоже поймал. Рефлексы.
— Я всё поняла! — закричала она, в этом крике было столько отчаяния, что хотелось заткнуть уши. — У тебя есть другая!
— Нет у меня никакой другой.
— Врёшь! Я чувствую! Я всё знаю!
Я не стал уточнять, что именно она знает, потому что телефон в кармане вдруг начал вибрировать. А потом ещё раз. И ещё. Сплошным, истеричным пульсом. Я вынул его и увидел десять пропущенных от Вики, моей ассистентки, и гору сообщений.
«Тимур Артурович!»
«Тимур Артурович, ответьте!»
«У нас ЧП!»
«Пропала коробка!»
«Целая паллета новой коллекции!»
«Я не могу дозвониться до Марины Артуровны!»
«Тимур Артурович!!!»
Я нахмурился, чувствуя, как к горлу подступает холодная злость.
— Что там? — Аля заглянула мне через плечо, её голос сорвался на шёпот. — Опять твоя работа?
— Это не моя работа, Аля, а катастрофа. — Я набрал Вику, прижимая телефон к уху. — Что случилось?
— Тимур Артурович! — Вика почти рыдала в трубку. — Пропала коробка! Новая коллекция! Та, с тинтами «Осенний поцелуй», которую мы должны были снять завтра!
— Как пропала?
— Не знаю! Я пришла утром на склад — её нет! Пусто! А Марина Артуровна не берёт трубку! Уже два часа! Она где-то тусуется, а я схожу с ума!
Я выругался сквозь зубы. Сестра. Моя дорогая, обожаемая, безответственная сестра, которая в очередной раз скинула на меня контроль над съёмками своей рекламной кампании, потому что ей «нужно найти себя», и исчезла. Я вообще-то актёров для кино подбираю, а не пропавшие банки с помадой ищу. Но когда горит семейный бизнес, ты не выбираешь.
— Я еду, — бросил я. — Никому ничего не говори. И попробуй найти Марину через её мужа.
— А если не найду?
— Тогда ищи через её любовника.
Я сбросил звонок. Аля стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с выражением победительницы, которой только что вручили пустой кубок.
— Мне надо ехать, — сказал, надевая пальто.
— Конечно-конечно, тебе надо ехать, — её голос стал плоским. — Всегда надо ехать. Ты никогда не остаёшься, Тимур. Ты просто… проходишь мимо.
Я задержался на секунду. Может, стоило что-то сказать, стоило объяснить, что я не умею по-другому, что я слишком долго продавал чужие эмоции, чтобы тратить свои. Но я не знал, как. Поэтому просто взял ключи и вышел, закрыв за собой дверь.
Уже в машине, набирая скорость на пустом ночном шоссе, поймал себя на странной мысли.
Я думал не о пропавшей коробке. Не о сестре, которая снова подставила меня. И даже не о Але, которая сейчас, наверное, рыдает в шёлковом халате, собирая вещи.
Я думал о ней. О той самой «Пышке с почты». О Елене.
Она стояла в моём кабинете, в нелепом оранжевом платье, с золотыми тыквами в ушах, и смотрела на меня так, словно видела насквозь.
«Вы мне противны».
Она сказала это в лицо. Прямо. Без страха, без заискивания, без оглядки на мой статус, мои деньги. В мире, где каждый день вижу, как люди притворяются, а каждая улыбка отрепетирована перед зеркалом, она была первой за последние годы по-настоящему живой.
Я сжал руль.
«Соберись, Тимур», — сказал себе, глядя на мелькающие в темноте фонари.
Глава 5
Тимур.
Склад встретил меня неярким, гулким светом ламп дневного света, запахом пыльного картона и специфическим, липким страхом, который пахнет холодным потом. Вика бросилась ко мне так, будто я был не директором, а единственным выходом из горящего здания.
— Тимур Артурович! Наконец-то! — Она прижимала к груди планшет, как спасательный круг. — Я всё проверила! Коробки нет! Ни на складе, ни в подсобке, ни у курьеров! Я обзвонила всех, даже тех, кто в декрете!
— Тихо, — сказал, снимая пальто и перекидывая его через руку. — По одному. И без паники. Паника — это для маркетинга.
Но «по одному» не получилось. Ко мне тут же подлетели ещё трое: кладовщик Миша с глазами побитой собаки, менеджер по логистике, судорожно сжимающий папку, и девочка из отдела маркетинга, которая, казалось, пришла сюда только потому, что боялась оставаться в офисе одна.
— Тимур Артурович, я клянусь! — начал Миша, его голос предательски дрогнул. — Я закрывал вчера, всё было на месте! Утром прихожу — пусто!
— Сигнализация? — спросил я, не повышая голоса.
— Молчит, как партизан.
— Замок?
— Цел. Даже царапин нет.
Я посмотрел на него внимательно. Он был не просто испуган. Он был в ужасе. И не от меня. Я знал этот взгляд — читал его на сотнях лиц на кастингах. Так смотрят люди, которые боятся не начальника, а его сестру.
— Марина Артуровна вернётся, — тихо сказала Вика, будто прочитав мои мысли. — Она вернётся, и тогда…
— Тогда что? — спросил я, хотя уже знал ответ.
— Тогда мы все оглохнем, — честно сказала она. — Она будет кричать. Долго. И на трёх языках, потому что она вчера читала книгу про итальянский бизнес.
Я вздохнул, потирая переносицу. Сестра. Она могла пропасть на три дня, вернуться с безумными идеями, а потом обнаружить, что кто-то украл её косметику, и устроить такой скандал, что стёкла задрожат.
— Где она сейчас? — спросил я.
— Не знаю, — Вика развела руками. — Её муж говорит, что она уехала «подумать». Любовник говорит, что она уехала «отдохнуть». Оба врут.
— Значит, она где-то между «подумать» и «отдохнуть». — Я перевёл взгляд на кладовщика. — Камеры проверяли?
Миша побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно.
— Так точно. Но…
— Что «но»?
— Там только один человек проходил мимо кладовой за всю ночь. И это… не наш.
Я нахмурился.
— Что значит «не наш»?
Кладовщик молчал. Вика молчала тоже. Я молча забрал у неё планшет и открыл запись с ночной