Сломанные судьбы - Эля Эн

Я боюсь ноги свести и посмотреть, что там. Краем уха услышала тихое его дыхание. Мне хочется схватить подушку и придушить его, пока он спит.

Кряхтя поднимаюсь с постели, смотрю на белоснежную простыню. Там — мои следы крови. Ее много. Он точно меня порвал.

Я делаю шаг и натыкаюсь на его джинсы. Поднимаю их и выуживаю оттуда связку ключей. Смотрю на нее. Какая удача!

Натягиваю на себя штаны, спортивную кофту и по стеночке, прислушиваясь к каждому шороху, иду по направлению к выходу. С большим трудом мне удается спуститься по лестнице. Осторожно подхожу к двери, кручу замки. Один отпирается сразу, а вот второй никак не поддается. Дрожащими руками я начинаю открывать его ключами. Пробую первый ключ, второй… Наконец, с третьей попытки мне везет. Замок щелкает. Дверь распахивается, и я выхожу на заснеженный двор. Крупные хлопья снега падают с неба, кружась в танце. От свежего воздуха — я не вдыхала его так давно! — у меня ведет голову. Взяв себя в руки, делаю несколько шагов по белому мерзлому одеялу, а потом и вовсе принимаюсь бежать — через силу, стараясь убраться как можно дальше от проклятого дома. Тешу себя мыслью, что вот-вот окажусь на свободе — осталось только преодолеть высокий забор, и я спасена.

Внезапно — черт бы их подрал! — слышу мужские голоса. Я бросаюсь в сугроб и затаиваюсь. Снег сыплет. И кажется, даже усиливается.

— Бля, Дамир настолько пьян, что дверь забыл закрыть! — слышу голос Вадима.

— Нахер он эту шалаву держит? — еще один знакомый голос.

— Я ебу?! Сам, наверное, трахает. Ничего, скоро надоест, и девчонка будет на моем члене скакать! — раздается дикий гогот.

— Ага, если он ее раньше времени не затрахает. Пошли в дом. Что тут ходить? Я уже охуел от холода!

— Ты прав, идем! Ты видел его костяшки? Все в кровь сбиты. Может, Стаса позвать?

— Он просил? — спрашивает Влад.

— Нет!

Голоса стихают, а я все продолжаю лежать. Только поняв, что точно осталась одна, начинаю двигаться к воротам.

Дергаю ручку, нажимаю на замок. Щелкнул. Боже! Он щелкнул! Я высовываюсь наружу. Удостоверившись, что там никого нет, выскакиваю за ворота, осторожно прикрываю их за собой.

Потом бегу сквозь боль и слезы, по холоду, ступая босыми ногами по снегу. Ног я не чувствую. Но продолжаю идти, бежать, снова идти. Я выхожу на проселочную дорогу. И мне опять везет: я вижу вдали фары машины. Та приближается. Я бросаюсь ей навстречу, размахиваю руками.

Машина сбавляет ход и останавливается прямо передо мной. Я падаю на капот и начинаю рыдать.

С водительской стороны выходит женщина.

— Господи! Девочка! Что с тобой произошло? — женщина подходит ко мне.

— Помогите! Пожалуйста!

— Быстро в машину!

Она помогает мне сесть на пассажирское сиденье сзади. Сама огибает машину, бежит к водительской дверце.

— Спасите! — умоляю.

— За тобой гонятся?

— Возможно! Пожалуйста, увезите меня!

— Надень! — она снимает с себя пуховик и протягивает его мне. — Ах… ты босая! Бедная! Ножки — на сиденье. Я сейчас подогрев сидений включу.

— Увезите…

— Да, да…

Проезжаем несколько километров.

— Нужно в полицию сообщить, — говорит она.

— Нет, пожалуйста… Не нужно!

Она смотрит на меня и тяжело вздыхает:

— Так нельзя, понимаешь? Зло не должно оставаться безнаказанным.

— Я вас прошу!

— Тебя как зовут?

— Полина.

— Полиночка, тебе есть куда пойти?

— Нет.

— А родители?

— Нет никого, кроме моего отца.

— Давай ему сообщим.

— Нет, не нужно, — язык не поворачивался сказать, что он пьяница.

Мы долго едем, и я потихоньку начинаю согреваться.

— У меня есть предложение, — говорит женщина. — Да, я же не представилась… Татьяна Васильевна.

— Очень приятно. Я Некрасова Полина Андреевна. Какое предложение? — спрашиваю.

— Раз уже тебе некуда податься, может, присмотришь за моей мамой? Я как раз к ней еду. Она у меня одна в поселке живет, недавно операцию перенесла на ногу, ей передвигаться тяжело. Ну как?

— Согласна!

— Так быстро?

— У меня нет дома, нет друзей, — горько говорю.

— Что ж… Тогда так и поступим.

Через час приезжаем в поселок под названием Щепки. Татьяна Васильевна паркуется у дома.

— Приехали! Поля, тебе очень повезло, что я тебя встретила. Я же опоздала к маме на три часа. У меня по пути колесо спустило. Пока ждала помощь, уйму времени потеряла.

— Тогда это судьба? — спрашиваю.

— Судьба! Идем. Ой, подожди! Ты же разутая! Сиди. Сейчас обувь принесу.

Татьяна убегает в дом и выходит оттуда с валенками.

— Вот, надевай!

Сую ноги в теплую обувь и выхожу из машины. Снег под ногами скрипит. Заходим в дом.

— Танечка! Это кто?

Выглядываю из-за Татьяны и вижу пожилую женщину, сидящую на кровати.

— Здравствуйте! — приветствую старушку.

— Здравствуй, внученька.

— Мам, Это Полина. Она присматривать за тобой будет.

Старушка проходится по мне подозрительным взглядом.

— Мам, ей помочь нужно. Я ее по дороге встретила — раздетую и босую. Беда у нее.

— Батюшки! Милая! Что произошло? — спрашивает у меня старушка.

— Извините меня, пожалуйста. Можно я не буду рассказывать? Я пока не готова к этому.

А из глаз слезы льются.

Полина

Четыре года спустя.

— Полиночка, ты к бабе Рае собираешься?

— Да, хотела на следующей неделе съездить, — отвечаю по телефону Татьяне. Она за эти годы стала мне матерью.

— Было бы здорово. Я маму почти месяц не видела. Работы много.

— Не переживайте. Мне все равно ближе ехать. В последний раз она с Семеном ругалась из-за сломанного забора. Сил у вашей мамы хоть отбавляй, крутится, как волчок, — смеюсь.

— Узнаю маму. Ладно, Поля, как приедешь, набери меня, пожалуйста.

— Конечно, не переживайте.

— Дашеньку от меня поцелуй. Я ей куколку купила. Как вырвусь из плотного графика — сразу к вам.

— Спасибо. Даша все время про вас спрашивает и про бабу Раю.

— Пока, Полиночка.

Женщина кладет трубку, а я наблюдаю за своей доченькой. Она копошится в песке и строит замок для принцессы.

— Ма! Смотли, какой замок у меня! — радостно хлопает в ладоши, отчего песок с ее ручек разлетается по сторонам.

— Очень красивый!

Смотрю на нее и вижу его глаза. Такие же серо-голубые, как у него. Та роковая ночь принесла мне не только горе, но и счастье в виде моей замечательной девочки. Когда узнала о беременности, долго рыдала и не знала, как поступить с ребенком от того монстра. Поначалу мне было противно, что во мне — его ребенок, а потом… Ребенок ведь ни в чем не виноват. И я приняла правильное решение. Сейчас мое счастье