Подарок на 1 ночь - Тома Глуб

И немного сладко от этой боли. От осознания, что я только что лишилась девственности…

— Что? — глаза брюнета округляются. Он переводит взгляд с меня на друга и обратно. — Малышка, ты что, была невинной?

— А ты не знал? — удивляется русый. Плечи расправляются. — Иди в душ, малышка. Горячая вода поможет тебе расслабиться. А потом — поешь. Я заказал из ресторана доставку, сейчас будет уже.

Так вот что он делал в телефоне!

— Что? — брюнет выглядит потрясенным. — Разве… Серьезно? Она правда была…

— Она останется с нами до утра, — просто говорит русый, обрывая его. — Я так хочу. К тому же… ты тоже у нас монах. Как бы не ерепенился. Может, за двойную сумму и ты ей понравишься.

— Вы оба ничего, — тихо шепчу я, чуть прикусив нижнюю губу. Чувствую металлический привкус. — Единственное, что мне не нравится — вы оба уверены, что в этой жизни все продается и покупается. А это не так.

Русый улыбается легко. Почти невесомо. Пожимает плечами.

— Разве не так?

Я качаю головой, делая шаг вперед. Паркет холодит ступни.

— Моя искренность с тобой… и с тобой, если захочешь… — я смотрю прямо на брюнета, не отводя взгляда, — не за деньги. Это мой выбор. Мое желание. И кажется, именно этим я и взяла тебя, — я смеюсь легко, коротко. Звук эхом отдается от стен.

Брюнет хмыкает, качает головой.

— Ты слишком смелая для зайки в клетке с двумя тиграми.

— Мне сегодня можно все. Правда? Он разрешил, — отвечаю дерзко, разворачиваюсь на пятках и ухожу к ванной. Чувствую их взгляды на спине.

Зацепила.

Я выиграла.

И я горжусь собой. Даже если завтра все разрушится, даже если это всего одна ночь… Я теперь знаю, что я могу.

Вообще-то, многое могу.

Я справляюсь.

Я сильная.

Когда я возвращаюсь, волосы еще влажные, капли стекают по шее. Я не нашла фена, просто отжала и оставила высыхать так. На мне — снова та же рубашка, пропитанная запахом моего первого мужчины. Ноги босые. Шаги почти не слышны на мягком ковре в гостиной.

Тут все еще горит теплый, приглушенный свет. На стеклянном столике у дивана — еда. Несколько блюд под серебряными крышками — что-то восточное, судя по специям, что-то явно заказанное из дорогого ресторана. Запахи щекочут нос — шафран, кориандр, жареное мясо. Там же — уже разожженный кальян, стеклянная колба переливается в свете ламп.

Они оба сидят тут. Брюнет сидит на подлокотнике, снова с сигаретой — тонкая, с каким-то вкусом, дым вьется спиралью. Русый — на диване, откинувшись на спинку, со стаканом виски в руке. Янтарная жидкость поблескивает, лед тихо позвякивает. Оба выглядят спокойными, расслабленными, домашними.

Но когда я вхожу — оба поворачиваются одновременно, синхронно, будто по команде.

— Вот и ты, — тянет русый, и в его голосе… нежность? Теплота? То, чего я не слышала раньше.

— Теперь мне действительно интересно, — улыбается брюнет, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. — Скажи честно, малышка… как ты это сделала?

— Тебе рассказать или показать? — я улыбнулась, садясь осторожно рядом.

— Ты очень раскрепощенная для невинной девушки. А еще… Я заметил очень странные детали. Ты не выглядишь так, словно у тебя проблемы с деньгами.

— Почему? — я нервно сглотнула.

— На шее цепочка, туфли и сумка.

Я смеюсь. Настоящим, искренним смехом. Звонким, как колокольчик. Я просто смеюсь, запрокинув голову.

— Это подделки, — наигранно веселюсь. По сути, про туфли правда, это не оригинальные, взятые у Леночки. Но… Черт, они хороши.

Нужно максимально сильно гнуть дальше линию.

— А будь настоящими, и я бы продала их… Мне все равно бы не хватило, наверное… Я не знаю сколько стоят оригиналы, — безбожно вру я.

Я знаю цену цепочки на шее, и своей сумки тоже. Сумка уже поставлена на продажу. А вот цепочка никакой ценности не имеет, кроме брендовости. Это больше подарок отца и даже имей она ценность, я бы рассталась с ней только в крайнем случае.

— Верно, брендовые украшения редко имеют ценность как настоящие драгоценности, — кивнул брюнет.

— Садись ближе, — предлагает русый, похлопывая по дивану рядом с собой. Кожа мягко прогибается подо мной. — Ты должна поесть. Восстановить силы. А потом… посмотрим… Ночь еще длинная.

Я опускаюсь на диван между ними. Кожа прохладная под голыми ногами. Рубашка задирается, едва прикрывает бедра, но мне не холодно. Наоборот — жарко от их близости, от их взглядов. И впервые не боюсь этого.

Не стесняюсь.

Не прячусь.

Я еще я победила их обоих.

Ночь пахнет кальяном, виски и кожей.

Горячая, глупая, сладкая ночь.

Мы валяемся на полу в гостиной. Подушки, плед, пустые бокалы, что-то липкое от фруктов на пальцах. Я лежу между ними. В теле стало легче. После бокала вина я стала смелее.

Развязнее даже.

Музыка почти стихла, остались только глухие басы в колонке. Я смеюсь от щекотки. Брюнет выводит на ноге узоры пальцами. Мне щекотно и иногда я дергаю коленкой.

Я выпила немного. Не хотелось много пить, но сейчас… От нескольких глотков мне действительно стало легче…

— У тебя родинка вот здесь, — брюнет касается моего бедра, — и я только сейчас ее заметил… Это полумесяц?

— Ага… Не заметил, потому что ты все рассматривал другие части тела, — хихикаю я. С ним флиртовать мне так легко, что я без зазрения совести перехожу границы.

— Ну, тут грех винить его, детка. Он остался без сладкого… — поддевает русый, и я фыркаю.

Я тянусь, целую одного. Потом — другого. Это странно и одновременно сводит с ума. Один кладет руку мне на поясницу, другой гладит волосы, вплетаясь пальцами в них, как будто я им обоим безумно нравлюсь.

Что ж они мне тоже этой ночью безумно нравятся…

Русый тянется за сигаретой и поднимается.

— Я покурю… Кальян слабый…

Просто встает и уходит. Даже не оглядывается.

— Ты совсем не такой, как я думала, — говорю брюнету. Сажусь, подтягиваю колени к груди. Он берет кальян, затягивается, выпускает дым медленно, как будто специально на меня.

— А какой ты думала?

— В машине ты мне показался очень… Ледяным. Жестким. Такой, от кого сбежать хочется.

— А сейчас хочется?

— Сейчас хочется остаться.

— Почему?

Я смотрю на него и вдруг ощущаю — сердце бьется слишком быстро. Мне нравится он.

Настоящий.

Как и второй.

Словно когда они настоящие, они максимально способны понять всю меня… Словно мы трое…

Господи, о чем я думаю…

Это на одну ночь и все.

— Потому что ты приятно пахнешь… —