Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

Утро.

Наверное, именно в это утро, когда наше судно замерло на рейде возле венецианского архипелага, проснувшись, я, ощутила себя свободной от теней прошлого.

Пришло ощущение единства с этим миром, будто отпустила я двадцать первый век навсегда, не желая больше жить словно наблюдатель, отслеживая происходящее со мной в этой реальности со стороны. Окончательно рвались тоненькие нити, что связывали меня воспоминаниями с Игорем и родными, оставшимися в далёком будущем.

Ловила себя на мысли, что там, в будущем я тоже была словно сторонний наблюдатель, особенно это касалась той унизительной сцены, когда муж поднял впервые на меня руку. Будто не со мной это происходило, и не я лежала тогда на полу в нашей квартире, боясь его приближающихся шагов, что действительно направлялись в мою сторону.

И только боль в плече, когда неловко что-то делала левой рукой, напоминала иногда, та девушка была действительно Я.

«— а ведь существует категория женщин, на которых у мужчины даже мысли не возникнет поднять руку».

Эта истина горечью скользнула в сознании.

Ощущение себя в единстве со всем происходящим, пришло, как только я открыла веки и натолкнулась на внимательный взгляд девочки, что лежала напротив в объятиях спящей матери.

— Мадам Дениза мы уже приехали? Наш галеон стоит на месте.

Я удивилась, в какой степени Эйлис стала другой за прошедшие практически полтора года. Её удивлённый шепоток и правильно построенная французская речь, показали, что леди Иннес зря времени не теряла, стараясь, всё своё свободное время заниматься с дочерью.

— Так и есть, думаю, что мы уже в Венеции, дорогая. А ещё я хочу тебе сказать: с добрым утром леди Эйлис.

— С добрым утром, мадам графиня.

Осторожно выпутавшись из материнских объятий, девочка бесшумно соскользнула с полки на пол и слегка присела в реверансе. Подол ночной рубашечки аккуратно приподняли изящные пальчики.

— Я собралась в ванную комнату, а далее намереваюсь выйти на улицу. Наверное, на палубе меня уже заждался месье Люк.

«— совершенно самостоятельный ребёнок, а ведь ей всего шесть лет».

Отчего-то вспомнилась избалованная Франсуаза и её первый выход в свет во дворце Дожа, ей тоже тогда было около шести. Девочка была необычайно красива, но главное очень уверена в себе, и своей значимости для всех, кто её окружал в этой жизни.

Папенька Торризи вместе с бабушкой Ингрид просто сдували с неё пылинки, и плавились от каждой умной фразы ребёнка.

Вторая дочь Кристин и Себастьяна родилась слабенькой и выросла, словно в тени старшей сестры. Умная и рассудительная, младшая герцогиня Немур, Катарина делла Торризи была отрадой родителям в старости.

Очень часто мне казалось, что она многое переняла от матери, какой, та была в молодости. Но Катарина всегда умело это скрывала, сумев выйти замуж по большой любви за знатного, но совершенно не представленного к Неаполитанскому двору дворянина из Сицилии.

Помню, что, рано овдовев, женщина хранила верность мужу до последних своих дней, и жила всегда с родителями.

Она самостоятельно вела все финансовые дела герцогства, была очень принципиальна и вдумчива. Все Торризи и сицилийская родня уважали её безмерно.

Разнежившись в воспоминаниях, отпустила от себя все думы о том, какой сегодня непростой день для нас будет. Покачивание на лёгкой волне галеона, отправляло меня обратно в сон.

«— ну что же, пора».

За ширмой, стараясь не разбудить мать, тихонько одевалась Эйлис.

«— последую, однако, её примеру, кто рано встаёт… у того всё получается просто на отлично».

* * *

От моего спокойствия зависело многое, я понимала это как никогда. Примерно через час после завтрака мне доложили, что местный глава городского совета прислал служащих для осмотра судна и регистрации вновь прибывших в республику.

— Осмотром судна пусть займётся капитан Ноэль и его помощник, леди Иннес, предложите расположиться чиновникам в кают-компании и узнайте у них, какие необходимо принести документы для регистрации.

Рассматривая в кабинете капитана карту острова, на котором нам предстоит, возможно, жить, ожидала, когда всё будет выполнено согласно должностным регламентам.

Вся процедура заняла несколько часов. Безусловно, венецианцев впечатлило многое, особенно, как я поняла, расписка главы флорентийского семейства делла Пизаро в отношении своего имения в Венеции.

В ней оговаривалось, какую сумму наличными получил синьор, за что получил и когда, а также сроки в которые, он обязательно должен вернуть вышеуказанную сумму, процент, взимаемый за несвоевременную выплату займа, указывался за каждый день просрочки.

Всё это было сделано в присутствии свидетелей в Тулузе, которые удостоверили для меня личность синьора и подписали все условия займа. По сути, это была сделка. И я была совершенно уверена в её законности. Я не знала судьбы того синьора и судьбу суммы, которую он у меня взял под залог. Немаленькой суммы скажу я вам, и я его не заставляла это делать, он сам обратился ко мне, послав в своё время доверенных людей в мой кабинет.

— Мадам графиня к имению на острове мы можем добраться морем.

Я внимательно смотрела на пожилого мужчину, постепенно понимая, что у имущества, которое может стать моей собственностью, есть отдельный свой выход к морю.

— Это многое упрощает синьор, спасибо. Вы готовы сопроводить нас к месту назначения?

Получив утвердительный ответ, наблюдая за происходящим, осознавала, что венецианцы не разглядывали нас с виконтессой в упор, но я чувствовала их осторожные взгляды исподтишка. Казалось, нас профессионально оценивали — украшения и одежду, молодость и красоту, манеру держаться и главное отсутствие рядом мужчин нашего рода. Это словно взвинчивало их интерес к нашим особам.

Наличие многочисленной охраны, что ожидала нас на палубе, и капитана — шевалье, его уверенные приказы, а также уважительное исполнение их, всей командой галеона, — венецианцам было всё интересно. И они явно отслеживали происходящее на судне.

Я видела и считывала их эмоции, как они отмечали, что всё работало как единый часовой механизм. Так как это было обговорено нами, заранее.

Наш путь лежал вдоль внутреннего берега архипелага Лидо, впечатлял он нас пляжами из, словно золотого песка и шикарными строениями частных вилл. Изнеженные тёплым климатом юга Франции, и отвыкшие от пронизывающего, холодного ветра с моря, мы, как всегда кутались с миледи виконтессой в норковые шубки, иногда внимательно взирая на детей, что были также утеплены няней сверх меры. Судно скользило по водной глади,