Там, где бьется пульс - Александра Глазкина

Глава 1 Матильда

В ушах свистел ветер, колючий снег летел в лицо, а по голове то и дело хлестали еловые ветки. Что ж, невинное желание полюбоваться прекрасными видами приводит порой к самым непредсказуемым последствиям. Пару минут назад, опершись на баллюстраду, я восхищенно смотрела на величественные заснеженные ели, на горные вершины, четко вычерченные на фоне белесого неба, и с наслаждением вдыхала чистый морозный воздух. Потом перевела вправо взгляд и — честно, просто из любопытства — отправилась проверить, используют ли еще старый водосток в качестве горки.

Судя по отполированным до блеска плитам, использовали. И магический блок для усиления эффекта еще работал. По крайней мере, едва я коснулась ногой верхней плиты, браслет на моей руке завибрировал и сжался. На мгновение во мне ожило давно забытое чувство беззаботности и авантюризма. Крутой спуск на дубленой шкуре вместо ледянки, без магической защиты, всего лишь полагаясь на везение — чем не приключение⁈ Я огляделась, вспоминая, и, просунув руку в незаметную нишу, вытянула жесткую потрепанную шкуру.

Об этом месте знали немногие, а на спуск и вовсе решались самые отчаянные. Но, судя по тому, что все в рабочем состоянии, тайну нынешние студенты хранить умели. И расположение удачное: на эту сторону не выходило ни одного окна, сам водосток скрывали плотные заросли ельника, а едва заметную тропинку к нему — разросшиеся кусты.

Да здравствует свобода! Усевшись, я тщательно подоткнула юбки и полы плаща, памятуя, что они имеют коварное свойство цепляться за выступы, поерзала, выравнивая шкуру, и оттолкнулась. Через мгновение веселое приключение превратилось в пытку, я с трудом сдерживала крик. Полет, мельтешение белого и зеленого, хлесткая пощечина еловой веткой по щеке и пару раз удар тем местом, которые приличные девушки не называют в обществе, и вот я уже внизу, на полянке.

Из-за скорости меня даже развернуло в самом конце крутого спуска. Ааа, как ж это замечательно! Конечно, я не юная дурочка-студентка, а уважаемая (буду, надеюсь) помощница директора магической академии, но волна эйфории, захлестнувшая меня после спуска, того стоила! Главное, чтобы сестричка не прознала, ее за уши не оттянешь, если место рисковое и запретное.

Я уткнулась лицом в колени и рассмеялась. Как чудесно вновь чувствовать себя беззаботной! Чудесно, весело и… больно! Боль пронзила тело, потому что кто-то большой и тяжелый врезался в меня и навалился сверху. От неожиданности я крепко зажмурилась, а когда рискнула открыть глаза, то поняла, что смотрю в знакомые серые глаза со смешливой искоркой. Знакомые до боли! А, нет, это болит бедро, в которое от души врезался тот, кто прижимал меня к земле.

— Тилли?

— Джей? — я еле выдохнула его имя, поскольку говорить, будучи придавленной рослым мужчиной в теплой одежде было весьма тяжко. И… неловко. Спохватившись, он поднялся, поскользнулся, протянул мне руку, помогая подняться, подхватил, потому что поскользнулась я, принялся отряхивать свое пальто, потом — зачем-то — мои юбки (видимо, хорошо его тряхнуло). Потом, сообразив, чем занимается, он отступил на шаг и кашлянул.

— Ты цела?

Я прислушалась к себе, осторожно потянулась. Место ушиба немного ныло, но острой боли уже не было.

— Да… кажется…

— У тебя кровь на щеке, — он осторожно дотронулся холодными пальцами до моего лица.

— Ерунда, веткой поцарапалась, когда катилась.

Мы стояли, рассматривая друг друга с неприкрытым интересом, я бы даже сказала, с жадностью. По крайней мере, он. Я надеялась, что мои чувства не так считываются на лице. Он возмужал, даже, кажется, чуть выше стал, волосы, раньше короткие, теперь завивались в забавные колечки, закрывавшие шею, а еще он отрастил аккуратную бородку. Вокруг глаз лучами разбегались едва заметные морщинки, но сами глаза оставались такими же: серебристыми, глубокими, искрящимися. В этих глазах вдруг вспыхнуло пламя, и я мгновенно вспомнила все… Он, видимо, тоже, потому что резко отступил назад. Вернее, отступил бы, но в этот миг на полянку с шумом съехал новый любитель безмагического риска, сбил с ног сначала Джея, потом по инерции и меня.

Пару минут мы были спутанным месивом из шкур, шуб и длинных конечностей. И ругательств. Ругался незнакомец отборно, куда хлеще, чем работяги в экспедиции, у меня чуть уши в трубочку не свернулись! Джей смутился и рявкнул:

— Мелвин, прекрати, мы не одни!

Мы, наконец, распутались, и сцена повторилась: неуклюжий подъем, когда все цепляются друг за друга, взаимное отряхивание и неловкая пауза. Потом вновь прибывший любитель забористых словечек заговорил (к счастью, уже без них):

— Ты, конечно, обещал мне веселый аттракцион, дружище, но то, что внизу нас ждет встреча с прекрасной незнакомкой — это удваивает эффект. Я не сильно Вас ушиб, милая барышня?

— Нет, все в порядке, — ответила я.

— Она вовсе не милая барышня, — вмешался вдруг Джей.

Я почувствовала, как жаркой волной затопило лицо, но мужчина проигнорировал бестактные слова друга, продолжая меня разглядывать.

— У Вас кровь на щеке, — прикасаться ко мне незнакомец не рискнул, но на меня нахлынуло острое чувство дежавю.

Я с опаской посмотрела наверх:

— Нам стоит ждать еще кого-то, или число нелепых падений на сегодня исчерпано?

Мы переглянулись и вдруг расхохотались. Это не был смех светских салонов: сдержанные ухмылки мужчин и жеманное дамское хихиканье. Нет, это был громкий хохот людей, в крови которых бурлит адреналин после полета, падения и дурацкого положения, в которое они, так сказать, влетели на полном ходу.

Когда мы успокоились, лицо Джея вновь закаменело, он все-таки отступил от меня на внушительное расстояние и церемонно протянул руку:

— Матильда, позволь тебя представить моему другу и коллеге, господину Мелвину Вэрроу.

Незнакомец церемонно склонил голову, хотя, как мне показалось, в его зеленоватых глазах искрилась смешинка. Я вдруг заметила, что он весьма хорош собой: мужественное лицо, золотые копья ресниц, чувственные губы. Его котелок при падении отлетел в сторону и по плечам рассыпались длинные золотистые кудри, которым позавидовала бы любая девушка. Мне стало неловко, хотя куда еще больше, если учесть, что пару минут назад я практически барахталась в его крепких объятиях!

— Мелвин,