Там, где бьется пульс - Александра Глазкина
— Я вижу, ты злишься на меня сейчас, — сказал он мне, когда за дверью столовой стихла оживленная болтовня сестер, предвкушающих поход по магазинам, — но, уверен, так будет лучше для всех.
— Но я не…
— Вчера ко мне снова приходил Родни. Он настроен решительно и намерен продолжать ухаживать за тобой, поскольку отказ не был оглашен публично. Если же ты уедешь, его пыл, глядишь, угаснет, а мне не придется портить отношения с его отцом. Мне очень нужен сейчас этот партнер, дорогая, он один из главных спонсоров нашей летней экспедиции. Я бы, конечно, мог решить все проще, согласившись на ваш брак с Родни…
— Папа!
— Ты поняла, Тилли?
— Поняла…
— К тому же, — он понизил голос, — после всей этой шумихи с расследованием будет лучше, если ты уйдешь из архива.
— Но меня же проверили и…
— Матильда, я знаю, что ты ни при чем. И следователь знает. И все знают. Но это не мешает некоторым намекать мне на то, что брать тебя к себе на работу было ошибкой. Я достаточно ясно выражаюсь?
— Вполне.
— Думаю, все к лучшему, — немного смягчился отец. — Поработаешь в академии, получишь прекрасные рекомендации, а там, может и понравится.
— Но летом ты же возьмешь меня в экспедицию? — осторожно уточнила я.
— Справишься с Кэсси, возьму.
Так и вышло, что к концу недели мы с сестричкой прибыли в Элвен-кассл, где ей предстояло стать студенткой факультета огненной стихии, а мне — встретиться с призраками прошлого….
Ретроспектива. Две недели назад
— Холодает, — заметил старый Дик, протирая кружки.
Джастин промолчал. К чему соглашаться с очевидным? И если здесь, в долине лес еще стоял в тусклом монохромном сиянии бесснежной зимы, то чем выше забираешься в горы, тем сильнее чувствовалось дыхание настоящих холодов. Скоро перевал закроют, и дирижабли уснут до весны в ангарах, как неуклюжие серо-стальные киты. Что он будет делать в эти тоскливые зимние месяцы?
Еще в прошлом году Джастин не стал бы долго раздумывать, рванул бы в Иридалию, там тепло и туристов полно, самое то для занятия, которым он сколотил себе приличное состояние за последние пару лет. Но в начале осени человеческий со-правитель издал закон о запрете крылоходства как спорта крайне опасного и разлагающего общество. Это вызвало много шумихи и недовольства как среди самих спортсменов, так и среди любителей поглазеть, как другие подвергают себя смертельной опасности, расхаживая без страховки на крыльях летящего биплана. И не просто расхаживая, а еще и играя в теннис, делая сальто и жонглируя.
Сначала этот аттракцион был исключительно человеческим. Появился он случайно: на летящем биплане оборвало трос, и пилот был вынужден выбраться на крыло, чтобы его заменить. Трос он заменил и благополучно приземлился, о чем написали в вечерних газетах. И вскоре появились смельчаки, которые стали выбираться на крылья не по необходимости, а ради забавы. Начался бум воздушных шоу.
Насколько знал Джастин, первый маг, который принял участие в таком аттракционе, сделал это на спор. Поговаривали, что на кону стояла некая черноглазая девица из варьете, чью привязанность пилот-человек и маг-воздушник не могли поделить. В последний момент пилот-лихач спохватился, что пари не имеет смысла: случись что, магу ничего не грозит, он подчинит стихию и даже с большой высоты приземлится целехоньким, как кот на лапы. В азарте маг уговорил знакомого диффорда блокировать его магию на время полета, что тот и сделал, поскольку добровольная блокировка магии в такой ситуации своду правил не противоречила.
Шоу собрало рекордное количество зрителей. Маг едва не сорвался, но все же выполнил все трюки и выиграл спор. А девица после шоу ушла к… директору аттракциона, сделавшем кассу. И понеслось. За последние два года количество магов, участвующих в крылоходстве, составляло четверть от общего числа спортсменов. На такие шоу народ приходил охотно. Джастин подозревал, что большинство зрителей-людей в глубине души надеялось увидеть, как травмируются или разбиваются маги. Его мотивы посетителей волновали мало: попав в этот спорт почти случайно, он быстро разбогател, что решило ряд проблем (хотя и не решило главную, из-за которой он, собственно, и решился на участие).
Быстрые деньги, пьянящее чувство опасности, восторг поклонников, новые места и знакомства — все это быстро пресытило его душу, и когда подвернулось предложение устроиться на дирижабль «Парящий» по рекомендации профессора, который всегда благоволил к своему ученику и даже заплатил когда-то за последний триместр его обучения, Джастин ухватился за него с радостью. Здесь тоже были и высота, и простор, и опасность, но иного рода: не ради улюлюканий и аплодисментов праздно шатающейся публики, а ради государственного дела.
Служба на «Парящем» дала ему звание действующего офицера воздушного магического флота, крылоходство принесло неплохие деньги. На пару шагов ближе к тому несбыточному, что преследовало его по ночам. Но чем больше проходило времени, тем страшнее было подступиться к этой мечте. И сейчас, совершив последний сезонный рейс на «Парящем», он сидел за стойкой в таверне, где обычно собирались его сослуживцы, цедил виски и с раздражением думал, что эта зима принесет ему много тоскливых мыслей.
Он расплатился, кивнул Дику, пару минут поглазел на вышку, к которой в ближайшие месяцы не пристанет ни одно судно, и поплелся домой. Ему давно уже хватило бы средств на покупку собственного дома, но, наказывая сам себя за глупые мечты, Джастин продолжал снимать комнату в частном пансионе, впрочем, довольно уютном и чистеньком.
Дома его ждало письмо. Все тот же добрый профессор писал: 'Мой милый мальчик, пусть говорят, нам, магам, стихия милее всего на свете, с возрастом понимаешь, что ничто не сможет заменить простое человеческое тепло. Мне нужно срочно уехать, дочка больна, и больна серьезно. Я хотел уйти в отставку, но пока мне разрешили лишь взять внеплановый отпуск. На Праздник огней уезжаю. Когда твои дети — люди, чей век быстротечен, а жизнь подвержена болезням и всяческим иным неприятностям, начинаешь ценить каждый миг, проведенный с ними.
Как ты понимаешь, посреди учебного года непросто