Развод со злым ёкаем - Хэля Хармон

Фух… хвала небожителям! Заклятье держалось исправно! Всё выглядело так, будто хозяева покинули дом от силы полдня, а не многие годы назад!

Ёкай буквально проволок меня через всю гостиную. Травянисто-зелёные татами, которыми был выстлан пол — зияли сизыми проплешинами. Но вот стены… изящный орнамент и рисунки пляшущих среди лотосов журавлей, разноцветных карпов в озере, а также расправивших крылья сов в ветвях фруктовых деревьев, — все бабушкины работы — прекрасно сохранились!

Перегородка из пожелтевшей рисовой бумаги уютно отделяла гостиную от спальной половины дома. Низкий обеденный стол поодаль даже не выглядел пыльным, в кухонном уголке посуда и котелки для знахарских отваров — всё было в присущем бабушке идеальном порядке…

Ласковая тоска тронула моё сердце. Вспомнилось, как я бегала тут совсем маленькой. Бабушка во мне души не чаяла. Объясняла про каждый целебный цветок, про каждую полезную травку. Хотела, чтобы я переняла её дар…

Вот только Кайто не хотел, чтобы я, как он выражался, «возилась в грязи».

«Я же о тебе забочусь! Это не полезно!» — добавлял он следом. Сейчас я вообще не понимала, почему позволяла такое. Как будто была одурманена рядом с ним. Казалось, это любовь, но что если…

Вспомнилось вдруг, как он опоил меня…

Ох, нет, не стоит об этом думать сейчас!

Тряхнув головой, я вновь посмотрела на бабушкин уголок с котелками.

Наверняка сохранились и лекарские припасы и что-то из запечатанных магией на длительное хранение продуктов!

Но, конечно, это не был дом богатеев. Всё здесь дышало ветхостью…

Солнце рассекало прямоугольниками света тёплое дерево пола, где он не был покрыт тростниковыми татами. Кот Миуки впрыгнул через распахнутые окна, невесомо пронёс шарообразное тело с поразительным изяществом и уселся умываться ровно в центр круглой проплешины в полосе зелёного татами.

…Мило.

Так думала я. Но не ёкай…

Отпустив меня, он начал придирчиво оглядывать гостиную. Прошёлся вдоль расписных стен, поскрёб когтем рисунок самой маленькой совы, изучил скляночки и ступки на навесной полке, затем отпер микроскопическую кладовую в кухонном закутке… и вдруг повернулся ко мне, сверкнул глазами и агрессивно хлестнул хвостом:

— Рейна! Ты солгала мне!

Я вздрогнула:

— А?!

Сердце вновь бешено заколотилось. Старательно изображаемые мной безразличие и спокойствие сдуло за миг! Он всё вспомнил! Сейчас меня будут страшно убивать!!!

Я попятилась к стене.

Отмахивая хвостом, Мортас медленно двинулся ко мне.

Наконец, я вжалась в расписную стену. Мортас положил руки мне на плечи.

— Солгала, моя человечка… — рычаще повторил он.

Я панически задёргалась:

— Да в чём?! — чуть не в отчаянии воскликнула я.

— Мы никак не могли здесь жить! Это розыгрыш, — оскалился ёкай. — Наш дворец где-то неподалёку, верно? А эта нелепая избушка — должно быть, конура нашего кота!

Повисла пауза.

Недолгая. Уже через пару мгновений кот принялся шумно откашливать шерсть. Ёкай тут же пристально уставился на Миуки.

— Нет дворца, — пролепетала я, стараясь, чтоб облегчение оттого, что Мортас всё ещё ничего не помнит, не слишком явно читалось по моему голосу, — есть только этот дом!

…кот продолжал кашлять. Мне вдруг показалось, что он делает это как-то… театрально, что ли?

Но с чего бы? Уж не в знак ли протеста, что ему назначили такую «конуру»? Я встряхнула головой, отгоняя нелепую и неуместную фантазию. Кот, наконец, прекратил представление. И с важным видом улёгся в прямоугольнике солнечного света. Прищурил медовые глаза. Вытянул лапки с розовыми подушечками. И затарахтел.

— …Я совсем не помню этот дом, — Мортас задумчиво потёр свою шею, точно там, где прежде был обруч Небожителя. Ёкай всё ещё буравил взглядом затихшего котика. — Но, Рейна, яопределённо помню этого кота. Иначе, пожалуй, заподозрил бы, что ты солгала мне о нашей семейной жизни, человечка… и подверг бы тебя разнообразным пыткам, чтоб выведать истину…

Что?!

Пытки?!

Но игривый взгляд, которым одарил меня ёкай на словах о пытках, не вязался с их пугающим значением. Монстр смотрел призывно и видно вкладывал какой-то двойной смысл, возможно, неприличный — но я в этом совсем не разбиралась! И разбираться не хотела! Я не была уверена, что приводит меня в больший ужас. Риски пыток или… таких вот «особых» пыток. И если ёкай вдруг собрался меня сейчас…

Я похолодела — кровь явно отхлынула от моего лица. Взгляд Мортаса вместо игривого стал обеспокоенным.

— Рейна…

— Я в порядке… — прошелестела пересохшими губами.

— Тебе надо прилечь, Рейна, — Мортас снова решительно взял меня за плечо. Я ощутила жар его широкой ладони даже через ткань кимоно, и вместе с тем выражение лица ёкая сделалось убийственно серьёзным. — Не стану кривить душой, эта хибара и внутри и снаружи выглядит безобразно. Хотя моя память разрознена, как мозаика, но и мне ясно, что это место не подходит статусу высшего ёкая и его супруги. Не понимаю, как я допустил такое… Я явно был не лучшим мужем, раз жена моя бледна, отощала, пугается каждого шороха и всякого моего взгляда… а дом выглядит вот так. Для начала ты отдохнёшь, пока я изучаю лучше это место.

Его слова звучали как сон или горячечный бред!

Потому что… разве может ужасный монстр сокрушаться, что был плохим мужем? Нет, конечно нет. Должно быть это сарказм! Или такая шутка…

— Где наша спальня, жена? — потребовал ответа Мортас.

Я заторможено кивнула на скрытое дверью-перегородкой из рисовой бумаги помещение. Ёкай решительно подвёл меня туда и слишком резким жестом открыл скользящую ширму-дверь. Раздался треск, и та осталась у него в руке.

Мортас осторожно приставил оторванную дверь к ближайшей стене и, как будто с любопытством изогнув хвост, заглянул внутрь… Я поспешила сделать то же самое.

О, нет…

— Это спальня?! — недоверчиво протянул Мортас.

Да… Бабулин узенький полутораспальный матрас-футон в бедненькой комнате едва ли походил на место, где могли спать молодожёны. Особенно если муж сложен как Мортас… На старом тонком футоне просто невозможно было бы разместиться. И уж тем более вдвоём!

Чёрные брови ёкая вновь изумлённо приподнялись, а потом взгляд снова стал тем самым — «игривым», то есть — пугающим!

— Значит… ты всегда спала на мне, моя человечка? — чуть ли не мурлыкнул ёкай, вновь склоняясь ко мне. Его хвост обвил мою талию. И это почему-то испугало меня уже не так сильно, как прежде — видимо, всё же истощение сказывалось!

Я могла только кивать Мортасу, не особо анализируя оттенки его голоса и возможные подтексты взгляда.

— … но ведь было и сладкое в нашем браке, хм, Рейна?

— О чём ты?

— Сколько раз за ночь я обычно