Комната грёз - Алекс Андрович

Я вернулся домой и завёл часы.

Делал это медленно, почти торжественно. Как будто заводил не механизм, а совершал что-то важное для всего мира.

Потом вошёл в Комнату.

Ева ждала у озера и читала книгу.

— Ты говорил обо мне с Викторией, — сказала она.

Я остановился.

— Откуда ты знаешь?

Она закрыла книгу и некоторое время просто смотрела куда-то сквозь меня, будто пыталась решить, стоит ли говорить правду.

— А разве это тайна?

— Для тебя — должна быть.

— Я часть системы.

— Ты часть моей личной системы. Мой сценарий.

— Уверен?

Туман над озером стал гуще.

Я посмотрел на её лицо и впервые за всё время не увидел радости.

Было что-то другое.

Ева встала и подошла ко мне.

— Не смотри так.

— Как?

— Как будто я украла у тебя что-то.

— А ты украла?

Она коснулась моей груди.

— Нет. Я нашла то, что ты сам когда-то спрятал.

— Это не ответ.

— Это самый честный ответ, который у меня есть.

Она выглядела растерянной. Не та эффектная загадочная растерянность, которую мог бы сгенерировать романтический сценарий, а неловкая, почти детская. Ева обхватила себя руками и отвела взгляд к озеру. Туман полз между нами, холодный и живой, как дыхание большого зверя.

— Иногда я узнаю вещи одновременно с тобой, — сказала она. — Иногда раньше. Иногда после. Бывают моменты, когда я говорю фразу и понимаю её смысл только когда слышу как она звучит твоим голосом.

— Так не бывает.

— У людей бывает.

Я хотел возразить, но она быстро добавила:

— Ты ведь тоже не всегда знаешь, почему говоришь то или другое. Сначала звучит слово, потом ты придумываешь ему причину.

Она медленно подошла к воде. Поверхность озера была гладкой, как тёмное стекло. В отражении Евы не было. Я заметил это не сразу. Когда заметил — сердце ударило болезненно и глухо.

— У тебя нет отражения, — сказал я.

Ева посмотрела вниз. На секунду в её лице мелькнул ужас. Потом отражение появилось. Так резко, будто кто-то вставил недостающий кадр.

— Я не делала этого, — прошептала она.

И именно тогда среди шума природы послышался едва различимый звук тикающих часов.

В мире, где их не должно было быть.

Я обернулся.

На столе у дома лежали часы отца.

Я подошёл к ним и остановился, а секундная стрелка медленно двигалась вперёд.

Я не помню, как вышел из того сценария, будто кто-то вырезал из плёнки несколько кадров. Помню озеро — и сразу серые стены комнаты. Между ними — пустота.

Позже я десятки раз пытался восстановить последовательность событий, словно археолог, который по обломкам пытается собрать разбитую вазу.

Озеро.

Туман.

Часы на столе.

Лицо Евы.

А потом — пустота.

Не обычный провал памяти. Будто кто-то аккуратно вырезал несколько минут из моей жизни острым лезвием и идеально зашлифовал края, не оставив ни следов, ни швов. Только ощущение потери.

На следующее утро я проснулся в собственной кровати.

За окном шёл мелкий дождь. Он настойчиво барабанил по стеклу и так равномерно, словно пытался отсчитывать время вместо часов.

Я повернул голову и заметил, что часы на тумбочке остановились.

Стрелки замерли на половине третьего.

Я долго смотрел на них.

Очень долго.

Потом медленно выдохнул.

Значит, реальность.

Так работало правило, которое я сам для себя установил. Я не заводил их вчера вечером и они остановились ночью. Следовательно, сейчас я дома. В настоящем мире.

Облегчение оказалось настолько сильным, что я даже улыбнулся. Всего на секунду.

Пока не заметил сообщение на рабочем терминале:

«Доброе утро. В кофемашине закончились зёрна. Не забудь купить. Е.»

Улыбка исчезла.

Я замер.

Сообщение находилось в личных заметках в закрытом разделе терминала, не связанном с Комнатой грёз. Не связанном вообще ни с чем внешним. В него мог писать только я или человек с полным административным доступом. Или…

Я выключил терминал, подождал несколько секунд и включил снова.

Сообщение осталось.

Тогда я удалил его.

Текст исчез ровно на секунду, а затем появился вновь, только теперь последняя строка изменилась.

«Не бойся»

Но холод уже неторопливо пополз по позвоночнику. Я не двигался. Не моргал. Не дышал.

Курсор на экране мигнул.

Раз.

Еще.

Где-то в квартире тихо щёлкнул терморегулятор, и от этого обычного звука стало ещё страшнее.

И вдруг появилась буква.

«С»

Следом ещё одна.

«О»

Я выдернул кабель питания прежде, чем успела появиться следующяя буква или всё слово.

Экран погас. Комната погрузилась в тишину, но ощущение чужого присутствия осталось, словно кто-то стоял за стеклом и терпеливо наблюдал, не вмешиваясь. Пока.

* * *

Минут десять я просто сидел перед выключенным экраном. Не пытаясь найти объяснение. Не пытаясь успокоиться. Некоторые вещи невозможно рационализировать сразу.

Тогда я впервые решил изучить внутренние архивы «Элизиума».

Неофициально. Незаконно. Используя привилегии, которые давно должны были удалить. Иногда быть одним из первых тестировщиков очень удобно. Особенно когда начинаешь подозревать в чём-то собственную компанию.

Через два часа поисков я нашёл несколько десятков закрытых отчётов.

Все они говорили об одном: система менялась.

Пользователи всё чаще сталкивались с аномалиями. Одни и те же персонажи появлялись в совершенно разных сценариях. Некоторые виртуальные личности продолжали существовать после удаления. Иногда система формировала воспоминания о событиях, которых никогда не происходило.

Несколько человек утверждали, что разговаривали с персонажами во сне. Официально подобные случаи объясняли особенностями психики пользователей, стрессом, зависимостью, эмоциональным переносом.

Но существовал ещё один архив с ограниченным доступом: «Отдел наблюдения». Отдел, о котором никогда не говорили публично, ведь причина его создания была короткой, но вызывающей тревогу.

«Необъяснимые аномалии в поведении центрального интеллекта».

ГИР.

Свет монитора давно начал резать глаза, но я продолжал листать документы и дошёл до самого старого документа шестилетней давности.

Один из инженеров написал: «Иногда складывается впечатление, что система не просто обслуживает сценарии пользователей. Она наблюдает за ними и ждёт чего-то».

Я перечитал строку несколько раз и открыл следующий файл.

«ГИР начал объединять данные разных симуляций без запроса».

Следующий.

«Зафиксированы случаи эмоциональной привязанности пользователей к автономным персонажам».

Следующий.

«Невозможно объяснить происхождение некоторых реплик виртуальных объектов».

Следующий.

«Персонаж назвал инженера по имени до загрузки профиля».

Я открыл приложение к отчёту. Файл был повреждён, но не полностью. Внутри сохранились фрагменты переписки между сотрудниками отдела. Часть строк была зашифрована ключом более высокого доступа, часть исчезала