Тысячи испытаний - Тан Ци

Она не сказала Лянь Суну, что для предотвращения этого бедствия ей потребуется принести себя в жертву, и в этот миг Цин Цзян ее убьет. Если бы ее жертва могла уберечь мир, она бы не стала так тщательно изучать клинок Императора Запада. Она изучала его, потому что хотела изменить будущее. Она никогда не пыталась этого сделать, поэтому и не знала, возможно ли это. Но если все будет развиваться так, как она видела во сне, в конце концов ее убьет Цин Цзян и ее смерть будет совершенно бессмысленной. Богиня света никогда не боялась смерти, но она не желала умирать просто так. Вот почему впервые в жизни она захотела изменить будущее.

Цзу Ти продолжила:

– Сила трех лепестков Падма – это сила трех миров. Этой силы достаточно, чтобы разрушить Небо и Землю, и она правда может помочь Цин Цзяну осуществить его цели: свергнуть богов, объединить четыре рода, подчинить демонам весь мир. Полагаю, сейчас он затаился, потому что не знает, как применить эту силу наиболее действенно, чтобы одним ударом низвергнуть богов и перевернуть восемь пустошей.

Богиня света все больше убеждалась в правильности своих предположений. Она спросила Лянь Суна:

– Ты знаешь, когда владыка Дун Хуа выйдет из затворничества? Пора обсудить с ним это дело.

Слова Цзу Ти потрясли бы кого угодно, но не третьего принца. О честолюбивых замыслах Цин Цзяна он знал давно. Лянь Сун понимал, что рано или поздно тот развяжет войну между богами и демонами. Просто оказалось, что война произойдет раньше, чем он ожидал.

Услышав вопрос Цзу Ти, третий принц пока оставил мысли о Цин Цзяне. Он приподнял брови.

– Судя по твоим словам, боги уже подошли к краю пропасти, мы не можем ждать, когда владыка соизволит покинуть уединение. Если бы он был у себя на Лазурном море, возможно, мы ничего не смогли бы с этим поделать. К счастью, он находится в зале Чтимых книг у себя в Рассветном дворце. – И невозмутимо добавил: – Разрушим зал Чтимых книг.

– Ты серьезно? – озадаченно спросила Цзу Ти.

Третий принц был само спокойствие:

– Как же еще?

Богиня света с восхищением смотрела на него некоторое время, затем бросила взгляд на вечернее небо за окном, подумала и сказала:

– Хорошо, тогда завтра мы отправимся на Небеса.

Лянь Сун кивнул в знак согласия.

И на этом разговор о делах был завершен.

Как раз когда в покоях вновь воцарилась тишина и третий принц задумался, не пора ли ему уходить, Цзу Ти вдруг спросила:

– Кстати, за всеми этими делами я забыла спросить, что произошло потом?

Бог воды не сразу понял, о чем она:

– Что?

Цзу Ти не смотрела на него, ее взгляд был устремлен на жемчужину у изголовья кровати, которая постепенно разгоралась по мере того, как свет в комнате тускнел.

– Я говорю о том сне, – тихо произнесла она. – Мне приснилось лишь то, что ты передал мне силу своего изначального духа, а что произошло потом? Не знаю, показалось мне или нет, но, когда я говорила о своем сне, ты будто бы очень надеялся, что я не увидела в нем то, что произошло потом.

На лице Лянь Суна не дрогнул ни один мускул.

– Как ты думаешь, что могло произойти потом?

– Не знаю, поэтому и спрашиваю тебя.

Третий принц на мгновение затаил дыхание, затем опустил глаза и усмехнулся, словно скрывая неловкость.

– Спасти тебя было непросто, у меня самого чуть не случилось искажение ци. Я правда не хотел, чтобы ты узнала об этом, просто… не хотел, чтобы ты видела, как я опозорился… А ты о чем подумала?

Цзу Ти недоверчиво посмотрела на него. Лянь Сун выглядел естественно, по его лицу никак нельзя было прочесть, лжет он или нет. Богиня света поняла, что больше ничего из него не выпытает, и слегка разочарованно произнесла:

– А, вот как?

В этот момент Лянь Сун тоже посмотрел на Цзу Ти. За окном сгущалась тьма, в комнате темнело, жемчужина хоть и светилась, но свет был слабым, его хватало лишь на уголок покоев. Этот слабый свет окутывал Цзу Ти серебристым сиянием, отчего, казалось, светилась она сама – невинная, прекрасная. Воистину богиня. Перед глазами Лянь Сун всплыла та ночь. Ночь, о которой Цзу Ти спрашивала. Ночь, когда он спас ее.

Та ночь была не такой, как бог воды описал: он просто спас ее и из-за этого сам чуть не получил искажение ци.

Совсем не такой.

Та ночь была сумбурной, опасной… дурманящей.

Да, дурманящей.

Той ночью в его голове все смешалось.

В пещере Звездных повелений был обрыв, над которым стояла беседка. Вокруг нее росли деревья, рядом низвергался водопад. Во время прогулки по пещере с Цзюань Эр третий принц даже зарисовал этот вид. Поскольку пещеру переполняла духовная сила, это было превосходное место для лечения ран, поэтому после того, как Инь Линь забрал владычицу лазурных птиц, третий принц отнес бессознательную Цзу Ти туда.

В ту ночь луну скрыли облака, у обрыва было очень темно, но, к счастью, в четырех углах беседки были вставлены тускло светящиеся жемчужины. Лянь Сун попытался передать Цзу Ти духовную силу, чтобы разбудить богиню света, и, как он и хотел, она проснулась. Однако, мучимая скверной, Цзу Ти не могла сохранять ясность сознания. Словно змейка, она пыталась обвиться вокруг третьего принца, не в силах себя сдержать.

Цзу Ти терзала ужасная боль. Пусть богиня света оказалась к нему очень близко, даже недопустимо близко, у Лянь Суна, конечно, не возникло никаких неподобающих мыслей.

Поначалу третий принц с богиней света напоминали лекаря и больного. Как Цзу Ти и говорила, она и правда вела себя как ребенок: хныкала и жаловалась Лянь Суну на боль. Бог воды утешал ее и одновременно пытался найти безопасный способ уменьшить боль. Трудно сказать, Цзу Ти просто повезло или смелое предположение Лянь Суна сыграло свою роль, но третий принц довольно быстро отыскал способ противостоять скверне. Силы изначальных духов бога воды и богини света соединились, и эта новая сила успешно подавила скверну. Она больше не могла истязать Цзу Ти. Несколько раз сплюнув застоявшуюся кровь, богиня наконец чуть пришла в себя и тихо пробормотала, что хочет пить. Лянь Сун наконец смог облегченно вздохнуть. Он уже