Беги от меня - Надя Лахман

Надев его, вновь ощутила идущее от кулончика слабое тепло. Я мысленно воскрешала в памяти образы людей, увиденных мной в этом мире, и получала все сведения о них. Имена, титулы, когда впервые познакомилась… Абсолютно все. Отлично, работает.

Далее я попыталась сосредоточиться на окружающей действительности и вещах вокруг, и поняла, что знаю, как называется то или иное блюдо, где расположены в особняке бальный зал, кабинет батюшки, зимний сад и другие комнаты… На любой вопрос, что я задавала, на любой образ, который я представляла, я получала ответ. Хорошо, попробуем иначе.

Я сняла с шеи кулон и попробовала сосредоточиться на навыках. Какие языки я знаю? Какие науки изучала? Какие танцы разучивала? Память упорно молчала. Ах вот как?! Я снова одела кулон, и задала ему эти же вопросы – и в голове один за одним стали появляться ответы. Встав, я закружилась по комнате, с немалым удивлением понимая, что не только знаю, как танцевать тот или иной танец, но еще и весьма легко и непринужденно двигаюсь при этом. Хммм, интересно. Получается, он каким-то образом проецирует и память тела?

Я пыталась узнать, как можно больше о жизни своей тезки: как жила, чем интересовалась, кого любила, а кого ненавидела, что умела, чего боялась… Боялась… Вот именно на этом вопросе кулон-артефакт впервые дал сбой. Стоило мне начать спрашивать о страхах Эльвиры, как ответа в памяти я не получила. Хорошо, попробуем иначе. Мне нужна информация о магии Эльвиры. И снова тишина, память кулона молчала.

Я пробовала формулировать вопросы по-разному: какой ритуал нашла Эльвира, в какой книге его нашла, чего опасалась в последние дни, как нашла двойника, то есть меня, что она знала о своей магии, как она смогла скрываться почти два года – на все мои вопросы я получала одинаковый ответ – пустоту в памяти.

Но почему? Неужели Эльвира каким-то образом смогла воздействовать на артефакт и запретила ему записывать эти сведения о ней? Она и такое могла?

Нужно спросить у Паркерса, возможно он знает.

Дворецкого я нашла в холле. Он стоял, сцепив за спиной руки, и невозмутимо руководил тем, как служанки моют кованую люстру и меняют в ней свечи.

– Леди Эльвира, Вы что-то хотели? – коротко поклонился он мне.

– Да, Паркерс, мне нужно поговорить с Вами.

– Конечно, Леди Эльвира, я в Вашем распоряжении.

Мы с дворецким, державшимся от меня на почтительном расстоянии, вышли из холла и зашли в малую бордовую гостиную. Благодаря кулону, я знала, что она используется как гостевая, и в ней обычно просят обождать посетителей, прибывших в особняк лорда Эдварда Глоустера с визитом. Шелковые обои бордового цвета с золотой отделкой, диваны и кресла из темной кожи, столики из вишневого дерева, тяжелые бархатные портьеры, картины в золотых рамах, которые отец заказывал у лучших мастеров.

Но сейчас вся эта роскошь нисколько не интересовала меня. Войдя внутрь, я подождала, пока Паркерс закроет за собой двери, и только потом взволнованно и тихо заговорила.

– Паркерс, кажется артефакт работает не всегда. Он не дал ответы на все мои вопросы.

Паркерс удивленно спросил: – что Вы имеете ввиду, леди Эльвира?

– Я нашла артефакт среди других украшений, и он принял меня. По крайней мере, я задавала вопросы и получала на них ответы. Все, как Вы и говорили.

– Однако, – продолжала я, дождавшись утвердительного кивка дворецкого, – как только речь зашла о… магии (это слово я произнесла шепотом), он замолчал. Я пробовала задавать разные вопросы о произошедшем, – я многозначительно посмотрела на Паркерса, – результат тот же. Я не узнала ничего, что было в последнее время, ни о ритуале, ни о том, чего она опасалась. Как такое может быть?

Паркерс молча смотрел на меня, и по его взгляду я поняла, что он так же растерян, как и я.

– Могла ли Эльвира сама воздействовать на артефакт, чтобы он не записал лишнее? – предположила я то единственное, что приходило на ум.

Паркерс отрицательно покачал головой. – Насколько знаю, это невозможно. Артефакт хранит абсолютно всю информацию о человеке с момента, когда маг привязывает его к нему. И в дальнейшем воздействие на артефакт невозможно.

– Тогда как ей удалось скрыть от него часть информации, и главное, зачем?

Увы, но Паркерс тоже не знал ответа на этот вопрос. Значит придется разбираться во всем самой.

–А когда у Эльвиры появился этот кулон и откуда? – решила я спросить, сама, не понимая, зачем мне это знание.

– Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос, леди Эльвира. Я начал работать в особняке около пятнадцати лет назад. Но, насколько я знаю, подобные артефакты дарят детям при рождении, и как правило, их дарят родители.

* * *

Остаток дня я провела, изучая особняк. Он оказался большим и очень красивым. Особенно для меня, не привыкшей к такой роскоши и пространству. Несколько гостиных, как общих, так и отдельно мужских и женских, музыкальный салон, огромный бальный зал с высокими окнами, малая и большая столовые, библиотека, зимний сад, просторные холлы с мягкими банкетками, где гости могли передохнуть от танцев, картинная галерея.

В ней я остановилась, разглядывая портреты в тяжелых золоченых рамах, висевших по обе стороны. Мужчины, женщины, дети – все в старинных одеждах. Века сменялись веками, поколения поколениями, менялись одежды, менялись декорации – здесь были собраны все поколения рода Глоустер, одного из богатейших родов королевства. На самых последних портретах в галерее были изображены мой отец, граф Эдвард Глоустер, леди Инния Глоустер и я… Эльвира Глоустер.

Леди Инния красовалась в голубом пышном атласном платье, отороченном пеной молочных кружев, с ожерельем из топазов и такими же серьгами. Отец выглядел на несколько лет моложе, чем сейчас – в парадном камзоле темно-синего цвета, с волосами до плеч и темно-серыми глазами, он стоял в кабинете, облокотившись рукой на резную спинку кресла. Судя по всему, Эльвира внешностью пошла не в него.

На своем портрете я задержалась взглядом дольше всего. Было странно наблюдать себя (или почти себя), запечатленной не на фотографии, а написанной кистью художника. Эльвира была изображена в изумрудной амазонке, с волосами, убранными под небольшую шляпку с пером сбоку и длинной прозрачной вуалью сзади.

– Эльвира, Эльвира, сколько же загадок ты еще скрываешь, – подумала про себя, и уже