Цирк сновидений - Б. Гринн
Стараюсь не поддаваться панике. Какая-то часть меня даже жалеет, что я не нахожусь под вампирскими чарами. Полагаю, в забытьи осознать весь этот процесс было бы куда проще.
Всего за несколько часов я превратилась из журналистки из захолустья, одержимой поисками убийцы матери, в пленницу цирка кошмаров. Цирка, чьим сердцем и двигателем является вампирская магия.
Цель, которую я поставила перед собой столько лет назад, внезапно кажется наименьшей из моих проблем. Я и понятия не имела, что вампиров так много. Думала, их наберется от силы два десятка, но, судя по речи Господина Нокса, здесь скрывается целое поселение.
И раз уж об этом зашла речь — я даже пытаться не стану сейчас разбираться в ситуации с Ноксом. Понятия не имею, что это за «пара» такая, но не хочу иметь с этим ничего общего.
Шаг за шагом, Дэнни. Просто найди свою дверь, запрись в комнате, а уж потом предавайся истерике.
Сердце пускается вскачь, пока я продолжаю путь по бесконечному коридору, который с каждой секундой пустеет по мере того, как люди находят свои комнаты. И когда мне уже начинает казаться, что этот путь никогда не кончится, на ближайшей двери проступают слова: «Даниэлла Мартин». С готовностью я хватаюсь за ручку и толкаю дверь.
Комната являет собой разительный контраст с обветшалым коридором. Она невелика, но настолько просторна, что двое запросто могут разместиться здесь с полным комфортом. Напротив входа располагаются огромные парижские окна от пола до потолка, наполняющие пространство естественным светом. Слева стоит широкая кровать с белым деревянным изголовьем, украшенным изящной резьбой и затейливыми узорами. Шелковые простыни нежно-голубого цвета — мой любимый цвет. Справа видна небольшая дверь, ведущая, как я догадываюсь, в ванную, а на противоположной от кровати стене красуются величественное зеркало в стиле французского прованса и туалетный столик.
Обстановка вовсе не разочаровывает, просто она совсем не такая, какой я её себе воображала. Подхожу к окнам, надеясь открыть их, но, разумеется, они запечатаны намертво. За стеклом расстилается Межмирье. Та самая бескрайняя, беспощадная пустыня, по которой я мчалась, служит суровым напоминанием о том, где я окажусь, если всё же рискну совершить побег.
Я в полной заднице.
Сумка, всё еще плотно прижатая к груди, кажется тяжелее прежнего, несмотря на свое скромное содержимое. Медленно снимаю её и бросаю на туалетный столик. Случайно ловлю свое отражение и едва не содрогаюсь. Выгляжу я так же скверно, как и чувствую себя. Обычно смуглая кожа побледнела, а под глазами залегли глубокие лиловые тени. Моя рабочая одежда тоже видела лучшие времена. Белая блузка, которую я надела лишь утром, теперь вся в пятнах грязи и песке, а подол и вовсе разорван, что ужасно меня злит.
Машинально принимаюсь приводить себя в порядок, по достоинству оценив огромную отдельно стоящую ванну. Не представляю, во сколько нас должны кормить. Я не заметила ни единого хронометра ни в Межмирье, ни в этом проклятом месте — как бы оно, черт возьми, ни называлось. Наконец, вымыв песок из волос, я заглядываю в гардероб, который чудесным образом возник в комнате, стоило мне выйти из ванной. Он до отказа забит нарядами. От облегающих блестящих трико телесного цвета, почти не оставляющих простора для воображения, до пышных бальных платьев с кринолинами. Я плотнее кутаюсь в полотенце, перебирая всё это великолепие. Неужели они всерьез ждут, что я наряжусь, как один из тех клоунов?
Дверь спальни резко распахивается, заставляя меня вздрогнуть. Я отпрыгиваю от гардероба и бросаюсь к сумке, всё еще покоящейся на туалетном столике. Мои глаза расширяются от ужаса, когда в комнату ступает одна из тех зеленых чешуйчатых тварей, что пытались меня убить.
В отчаянной попытке нащупать в сумке кол я не замечаю, как полотенце бесцеремонно падает на пол, оставляя меня обнаженной и уязвимой. Длинные влажные волосы липнут к коже; я резко оборачиваюсь и угрожающе выставляю оружие перед собой. К моему удивлению, существо в шоке вскидывает руки, закрывая ими глаза.
— Не подходи! — кричу я, направляя острие прямо ей в лицо.
— Мне так жаль, мисс! Господин Нокс сказал, что вы уже будете одеты. Я могу зайти позже!
Не знаю, чего именно я ожидала, но уж точно не такого мягкого женского голоса.
— Ты умеешь говорить? — Твари, встреченные мной в пустыне, были отнюдь не так гостеприимны, но эта, похоже, куда больше обеспокоена моей наготой, нежели тем, что я угрожаю ей колом.
— Да, мисс, я не такая, как Бешеные. Я — нечто иное.
Сжимаю кол крепче.
— С чего бы мне тебе верить?
— Прошу вас, мисс, я здесь, чтобы помочь вам собраться на приветственный ужин. Меня прислал Господин Нокс.
О. Так она с ним заодно.
Внутри вновь развернулась нешуточная борьба с самой собой. Как вообще такое возможно — я просто знаю, что могу ему доверять, и что он, по сути, моя единственная спасительная соломинка? В этом проклятом месте не осталось ни капли здравого смысла.
И она что, только что назвала тех тварей Бешеными?
— Ладно, сейчас я… подниму полотенце. Но только дернись и ты труп, усекла? — Я увидела, как существо лихорадочно кивает, всё так же пряча глаза за ладонями. Поспешно прикрываюсь, ни на секунду не выпуская её из виду.
Откуда мне знать, действительно ли её прислал Нокс? Всё это может оказаться искусно расставленной ловушкой. По правде говоря, я ничуть не удивлюсь, если она вцепится мне в яремную вену3 в тот самый миг, когда я опущу кол.
— Можешь убрать руки. Я оделась.
На мгновение она замирает в нерешительности. Легкая дрожь в её руках, когда она открывает лицо, подсказывает мне, что, возможно, она и впрямь не похожа на остальных. Её черты всё так же искажены и покрыты чешуей, но в пугающе алых глазах теплятся эмоции и сама жизнь. Она выглядит искренне напуганной. В этот миг я ощутила крохотный укол совести.
— Мисс, простите, что напугала вас. Господин Нокс велел мне помочь вам…
— Одеть меня к ужину, верно? — спрашиваю я чуть мягче, чем прежде. Кажется, она немного расслабляется: её плечи опускаются, а на лице проступает робкая улыбка. Довольно странное зрелище.
— Господин сказал, что вы, скорее всего, не знаете, с чего начать. — Я наблюдала, как она осторожно приближается к гардеробу, словно боясь, что резкие движения могут меня спугнуть. Она