Спор на любовь - Рия Адри

— Кира.

— Ладно. Потом отдельным пунктом.

Куратор выглядел так, будто очень хотел забрать журнал и спрятать его от нас. Но не решился. Уже обучался. Хороший знак.

После короткого инструктажа он выдал ключи от комнат, расписание на день и семь серых учебных браслетов. Мой браслет остался на столе.

— Ваш, адептка Вельская, активируют после диагностики, — сказал он.

Я посмотрела на серую полоску металла.

— А до этого?

— До этого ваши перемещения по обязательным зонам подтвердит временный маршрут.

— Маршрут Демьяна Ворона.

Куратор кашлянул.

— Да.

— Я хочу письменный перечень зон, куда имею доступ без его личного присутствия.

— Я подготовлю.

Воздух между нами стал острее. Я выпрямилась, возвращая себе ту самую вежливость, которая иногда спасала лучше щита.

— До обеда.

— Да.

Вид у него был измученный.

Мне даже стало немного жаль. Совсем немного. Он не виноват, что академия выдала ему экспериментальную группу в день, когда сама группа уже была на грани написания коллективной жалобы. Но жалость не отменяла того, что мне нужен был перечень.

Куратор ушёл через десять минут, предварительно пообещав прислать чай, тёплые одеяла и магистра для проверки Рябинки. Кира хотела попросить ещё независимую комиссию по уничтожению Воронов, но я посмотрела на неё заранее, и она промолчала.

Когда дверь за куратором закрылась, башня будто выдохнула.

Марьяна первая скинула мокрый плащ на ближайший стул и опустилась в кресло у стены.

— Я думала, первый день будет сложным. Но не думала, что мы начнём с личной пары самого опасного адепта академии.

— Мы не начинали с личной пары, — сказала я, снимая перчатки. — Мы начали с административного нарушения маршрута.

— Очень утешает.

Ника подошла ко мне и осторожно взяла мою руку.

— Можно?

Я кивнула.

Она осмотрела знак. Пальцы у Ники были тёплыми, аккуратными, с лёгким запахом лекарских трав. Когда она работала, её мягкость исчезала, уступая место спокойной сосредоточенности.

— Кожа целая. Ожога нет. Но метка глубже, чем обычный маршрутный знак.

— Насколько глубже?

— Я не специалист по боевым связкам.

Воздух между нами стал острее. Я выпрямилась, возвращая себе ту самую вежливость, которая иногда спасала лучше щита.

— Скажи как целитель.

Ника подняла глаза.

— Она не сверху. Она в магическом слое.

В комнате стало тише.

Сольвей крепче прижала чехол. Кира выпрямилась. Марьяна перестала расстёгивать плащ.

— То есть снять будет сложнее, — сказала я.

— Да.

Я кивнула.

Спокойно.

Как будто внутри не провалилась ещё одна ступенька.

Нужно было думать. Не паниковать. Метка возникла сегодня, диагностируют завтра. До этого — фиксировать всё, не оставаться с Демьяном наедине, не позволять системе трактовать наши действия как согласие, узнать, что такое родовой маршрут Воронов, выяснить, почему он откликнулся на ведьминский контур.

План.

Планы помогают, когда реальность ведёт себя как плохо воспитанный боевой маг.

— Арина, — тихо сказала Марьяна, — ты в порядке?

— Да.

Кира фыркнула.

— Вот сейчас точно врёшь.

— Я функционирую.

— Это другое.

Ника придвинулась ближе с лекарской тревогой на лице. От этой молчаливой поддержки стало легче держаться прямо.

— На данный момент достаточно.

Марьяна поднялась, подошла и осторожно обняла меня за плечи. Не драматично. Не с всхлипами. Просто тепло, по-дружески. Я позволила себе на секунду прислониться к ней.

— Мы с тобой, — сказала она.

— Знаю.

— И если он попробует что-то сделать…

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

— Мы будем действовать законно.

Кира разочарованно вздохнула.

— У тебя скучная месть.

— Зато доказуемая.

— Иногда я понимаю, почему тебя назначили старостой.

Сольвей прижала чехол с Рябинкой к груди. Внутри тихо шевельнулся лист, будто даже растение понимало, что разговор стал опаснее.

— Только иногда?

— Сейчас был один из этих редких моментов.

Я всё же улыбнулась.

Коротко.

Усталость накрыла не сразу, а после того, как мы поднялись на второй этаж. Лестница закручивалась вдоль круглой стены, перила были гладкими, тёмными, с бронзовыми креплениями. На каждом пролёте висели узкие окна, за которыми метался дождь. Где-то далеко над крышей ударила молния, и вся башня на миг осветилась синим.

Моя комната находилась первой у лестницы.

Дверь открылась ключом без возражений. Видимо, башня решила хотя бы в этом проявить милосердие.

Внутри было просторно и неожиданно уютно: узкая кровать с высоким деревянным изголовьем, письменный стол у окна, шкаф, умывальник за ширмой, кресло с зелёной обивкой, полка для книг. На стене висела карта академии, закрытая стеклом. Возле окна стоял мой сундук. На столе — пустая чернильница, стопка бумаги и маленькая лампа с матовым шаром.

Я провела ладонью по столешнице.

Пыли не было.

Уже хорошо.

Окно выходило на внутренний двор академии. С высоты второго этажа были видны мосты между корпусами, дальняя тренировочная площадка, кусок грозового зала и тёмный силуэт центральной башни. По дорожкам двигались адепты. Чёрные и синие формы, плащи, мечи за плечами, учебные сумки. Мужская академия жила обычной жизнью, в которую нас сегодня врезали неровной линией.

Я закрыла дверь.

И только тогда позволила себе сесть на край кровати.

Метка на запястье глухо пульсировала.

Я сняла перчатку снова.

Чёрный ворон был чётким. Красивым даже. Это раздражало. Непрошеным знакам положено выглядеть неприятно, чтобы с ними легче было бороться. А этот сидел на коже изящно и уверенно, словно давно знал, что ему здесь место.

— Ошибаешься, — сказала я ему тихо.

Знак не ответил.

Спасибо и на этом.

Я переоделась в сухое платье тёмно-зелёного цвета, заплела волосы заново, разложила документы на столе и составила список действий. Почерк получился ровным. Это порадовало. Значит, руки дрожали меньше, чем я думала.

Первое: получить перечень зон доступа.

Второе: запросить досье по родовым маршрутам Воронов.

Третье: диагностика утром.

Четвёртое: не оставаться с Демьяном Вороном без свидетелей.

Пятое: предупредить девочек о возможных слухах.

Шестое: узнать, кто такой Кирсан Рейд вживую, потому что его улыбка мне не понравилась.

На седьмом пункте в дверь постучали.

— Арина? — позвала Марьяна. — Нас зовут вниз. Принесли чай и какое-то расписание.

— Иду.

Я убрала список в папку, надела перчатки и спустилась в общий зал.

Там уже пахло горячим чаем, влажной тканью и чем-то пряным. На столе стоял поднос с чашками, булочками и маленькой кастрюлькой ягодного варенья. Ника разливала чай, Сольвей устроила