Спор на любовь - Рия Адри

Хотя ощущения уже предлагали составить отдельную папку.

— Он точно понимает, как работает его маршрут лучше нас, — сказала я. — И сейчас система даёт ему преимущество.

— Значит, специально, — отрезала Кира.

— Значит, будем считать, что специально, и действовать осторожно.

Марьяна поставила чашку на стол.

— Что он хочет?

Я посмотрела на строку в журнале.

— Чтобы я произнесла или написала подтверждение личной пары. После этого слухи станут удобнее для него и опаснее для нас.

— Но метка и так есть.

— Метка без моего согласия — спорная. Подтверждение превратит её в признанную.

Сольвей побледнела.

— То есть нельзя даже случайно написать?

— Нельзя.

Рябинка в чехле тревожно зашуршала. Сольвей накрыла её ладонью, но на меня смотрела уже взросло и серьёзно. В нашей группе она чаще всех казалась мягкой, рассеянной, сосредоточенной на растениях и их настроении. Но мягкость не равнялась глупости. Сольвей первая поняла, что просьба журнала опасна именно формулировкой.

Я перевернула страницу назад, проверила акт, который мы внесли при входе, и снова посмотрела на запрос.

— Вариант первый: я отказываюсь и не иду на собрание. Плохо для группы. Вариант второй: подтверждаю пару. Плохо для меня и для группы. Вариант третий: вызываю куратора и требую альтернативный маршрут.

— Время? — спросила Кира.

— До собрания час сорок.

Пальцы крепче легли на край рукава. Я удержала лицо спокойным, хотя внутри всё уже собиралось в тугой узел.

— Куратор за это время успеет побледнеть, извиниться и снова ничего не решить.

Ника вздохнула.

— Кира.

— А я неправа?

Увы. С большой вероятностью она была права.

Я написала в журнале:

Запрос куратору прибытия. Требуется альтернативный допуск старосты экспериментальной группы к обязательному вечернему собранию без подтверждения личной пары. Срочно.

Журнал принял строку.

На полях вспыхнула маленькая синяя точка.

Запрос отправлен.

Хорошо.

Наконец-то действие, которое не выглядело как медленное погружение в чужую ловушку.

Синяя точка мигнула.

Погасла.

Ниже появилась новая строка:

Куратор прибытия недоступен. Старший маршрут у входа.

В общем зале стало очень тихо.

Я медленно подняла взгляд на входную дверь восточной башни.

За матовым стеклом контура действительно стояла высокая тёмная фигура.

Конечно.

Просто прекрасно.

Академия, похоже, решила сегодня экономить время и сразу приносить проблемы к нашему порогу.

— Нет, — сказала Кира.

— Кира.

— Я сказала “нет” в качестве общей оценки ситуации.

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

— Оценку услышала. Теперь все остаются здесь.

— Арина…

— Все, — повторила я.

И сама пошла к двери.

Не потому что была храброй. Храбрость тут вообще ни при чём. Просто если Демьян стоял у входа, мне нужно было говорить с ним до того, как он заговорит с системой башни. И желательно при свидетелях. Поэтому я остановилась у порога общего зала, не выходя за внутренний контур, чтобы девочки слышали каждое слово.

Стеклянная полоса у двери вспыхнула синим.

За ней стоял Демьян.

Уже без верхней куртки, в чёрной форме старшего курса. Ворот расстёгнут на одну пуговицу, серебряный ворон на груди ловил свет ламп, волосы высохли и лежали гладко, открывая резкие скулы. Он выглядел так, будто успел спокойно переодеться, поужинать чьим-то терпением и прийти за моим.

За его плечом стоял Касс Ортин, тот самый светловолосый адепт, предупредивший меня насчёт мягкого голоса. Рыжего и тёмно-русого рядом не было. Уже хорошо. Хотя слово “хорошо” рядом с Демьяном сегодня звучало как издевательство.

— Вельская, — сказал он.

— Господин Ворон.

Я специально произнесла обращение ровно. Без вызова. Без раздражения. Официальность у меня сегодня была последним приличным щитом, и я собиралась держать его двумя руками.

Демьян скользнул взглядом по комнате за моей спиной. По девочкам. По журналу на столике. По чашкам. По Рябинке, чьи листья тут же спрятались глубже в чехол. После этого он снова посмотрел на меня.

— Ты не подтвердила запрос.

— Потому что он сформулирован неверно.

— Система так не считает.

Пауза стала плотной. В ней слышалось больше, чем в сказанных словах.

— Система использует ваш маршрут. Её мнение предсказуемо.

Касс рядом тихо кашлянул, пряча усмешку.

Демьян не отреагировал.

— До собрания меньше двух часов.

— Я умею считать время.

— И понимаешь, что без подтверждения не войдёшь в общий зал.

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

— Понимаю.

— Тогда в чём проблема?

Вот как.

Он действительно спросил.

Спокойно. Чётко. С видом человека, который смотрит на чужую границу и видит в ней не запрет, а условие задачи.

— Проблема в том, что от меня требуют признать личную пару, которой я не давала согласия.

— Метка уже есть.

— Согласия нет.

Свет ламп дрожал на полированном камне. В этом дрожании было столько же нервов, сколько в нас самих.

— Метка сильнее твоей формулировки.

Я почувствовала, как внутри стало холодно.

Девочки за спиной притихли.

Вот он.

Настоящий Демьян Ворон.

Без ленивой усмешки, без игры словами. Холодный, ровный, опасный. Человек, для которого магический факт весил больше женского согласия, если этот факт давал ему власть.

Я держала взгляд.

— В таком случае ваша академия только что получила серьёзную проблему с Министерством.

— Министерство далеко.

— Документы доходят.

Пауза стала плотной. В ней слышалось больше, чем в сказанных словах.

— Пока они дойдут, вечернее собрание закончится.

Он ударил по времени.

Потом по группе.

— Твоих ведьм отметят как отсутствующих без уважительной причины. Завтра на первом занятии им напомнят, что экспериментальная группа не способна соблюдать расписание. Через два дня это станет мнением. Через неделю — привычкой. Ты достаточно умна, чтобы понимать, как быстро здесь закрепляются такие вещи.

Я молчала.

Потому что он был прав.

Снова.

И снова использовал правоту как нож, аккуратно приложенный к горлу моей ответственности.

Кира сделала шаг за моей спиной.

— Вот же…

— Кира, — сказала я, не оборачиваясь.

Она остановилась.

Демьян услышал.

И посмотрел мимо меня на неё.

Очень спокойно.

Очень опасно.

— Держи свою алхимичку ближе, Вельская. У неё лицо человека, который думает руками.

Я тоже обернулась.

Кира побледнела от злости, но промолчала.

— Моя группа под моей ответственностью, — сказала я.

— Вот именно.

Он вернул