Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда - Анастасия Алексеевна Смирнова
Фигура в сером балахоне замерла лишь на ничтожную долю секунды. Вместо того чтобы в панике броситься бежать или послушно поднять руки, Кукловод совершил самое подлое и расчетливое, что только мог: он резко, судорожным движением дернул на себя невидимую ментальную нить, связывающую его волю с теневой пиявкой на спине плененного адепта.
Валериан издал страшный, сдавленный, булькающий хрип. Его глаза мгновенно закатились, обнажая белки, и он замертво рухнул на колени прямо на усыпанный острым битым стеклом пол оранжереи. Тяжелый фолиант по демонологии со глухим, зловещим стуком выпал из его обмякших, безвольных рук.
— Стоять, — голос Кассиана раскатистым громом пронесся над погруженной во мрак площадью, усиленный многократным, бьющим по ушам магическим эхом. В этом рыке больше не осталось ни бархатной иронии, ни ректорской сдержанности — только чистая, первобытная, абсолютная власть Высшего темного мага.
Он размашистым шагом вышел из нашего укрытия. Пространство вокруг его высокой фигуры видимым образом исказилось и поплыло от чудовищного, концентрированного выброса темной энергии. Старинная брусчатка под его тяжелыми кожаными сапогами с сухим хрустом мгновенно покрылась извилистыми узорами ледяного инея.
Кукловод издал дребезжащий, каркающий, неестественный смешок, сильно искаженный каким-то артефактом изменения голоса:
— Отойди, Блэквуд. Или этот глупый мальчишка испустит дух прямо сейчас, у тебя на глазах.
В подтверждение его слов отвратительный паразит на спине Валериана чудовищно раздулся, пульсируя уже не чернильным, а болезненным, ядовито-багровым свечением. Пиявка начала стремительно, с голодным остервенением вгрызаться в оголенное магическое ядро адепта, выкачивая из него не просто резерв, а саму жизненную искру. Кросс забился в жестоких конвульсиях, его спина выгнулась дугой, а из приоткрытого рта пошла густая белая пена.
Кассиан резко замер, его фигура окаменела. Использовать сокрушительную боевую магию сейчас означало гарантированно разорвать истонченную ауру Валериана в клочья вместе с паразитом. Ректор сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели до желтизны, а кожа на перчатках натянулась до предела. Его гениальный разум лихорадочно, за доли секунды просчитывал сотни боевых комбинаций, но ни одна из них не спасала жизнь невиновного студента.
А вот мой некромантский метод — спасал.
Я не стала тратить драгоценные мгновения на размышления. Одним резким движением я рванула плотный воротник своей водолазки, нащупала пальцами раскалившийся до предела металлический блокирующий медальон бабушки и с силой дернула за кожаный шнурок, безжалостно срывая его с шеи.
Моя истинная некромантская сила, годами запертая в узких рамках и изголодавшаяся по свободе, с глухим ревом вырвалась наружу ледяным, сметающим всё на своем пути потоком. Ночной мир вокруг меня мгновенно обесцветился, утратил краски и стал резко контрастным, аспидно-серым. Я пулей выскочила из-за ствола дуба и безумной тенью бросилась к бьющемуся в судорогах Валериану.
— Вейн, назад, Бездна тебя поглоти! — яростно рявкнул в спину Блэквуд, но было уже слишком поздно.
Я рыбкой влетела в разбитый проем оранжереи, проехавшись коленями по хрустящему ковру из битого стекла, и тяжело упала на пол рядом с Кроссом. Мои ладони, окутанные призрачным, фосфоресцирующим белым сиянием чистой некромантии, без малейших раздумий погрузились прямо в извивающуюся, маслянистую багровую массу паразита.
Живым магам категорически запрещено прикасаться к теневым пиявкам — эти твари мгновенно перекидываются на нового, более сильного и лакомого носителя. Но сырая, ледяная энергия смерти для них является чистейшим, разъедающим ядом.
Пиявка разразилась пронзительным, ультразвуковым визгом — этот звук прозвучал исключительно в моей голове, отозвавшись острой, тошнотворной болью в висках. Тварь попыталась выпустить шипы и намертво впиться в мои пальцы, но я лишь еще крепче сжала ее омерзительное, склизкое и холодное тело, пустив по рукам мощный импульс абсолютного могильного хлада Пустоты.
— Отпускай его, дрянь, — прошипела я сквозь намертво стиснутые зубы, чувствуя, как ногти погружаются в чужеродную плоть. — Его время переходить Грань еще не пришло.
Тень Кросса судорожно, в последний раз дернулась. Паразит, не выдержав прямого соприкосновения со смертоносной энергией небытия, с громким, сухим треском оторвался от израненной ауры парня и замертво осыпался на стеклянное крошево горстью серого вулканического пепла. Валериан мгновенно обмяк и потерял сознание, но его рваное дыхание тут же выровнялось, став глубоким и спокойным.
В ту же секунду над моей головой с оглушительным, опаляющим свистом пронеслось массивное копье концентрированного черного пламени — Блэквуд пошел в атаку.
Избавившись от живого заложника, Темный Лорд больше не сдерживал свою ярость. Черное пламя с ювелирной точностью ударило ровно в грудь Кукловода, но вместо предсмертного крика боли в замкнутом пространстве теплицы раздался лишь сухой, хлесткий хлопок воздуха. Серый балахон безвольной тряпкой осел на пол, оказавшись совершенно пустым. Тот, кто скрывался под ним, использовал редчайший пространственный артефакт экстренного переноса, активирующийся от получения прямого магического урона.
В оранжерее повисла звенящая, мертвая тишина, прерывисто нарушаемая лишь тихим шелестом осыпающихся с потолка мелких осколков.
Кассиан медленно, чеканя каждый шаг, подошел к нам. Его длинный черный плащ тяжело развевался за спиной, напоминая огромные крылья разозленного демона, а обсидиановые глаза горели пугающим, не предвещающим ничего хорошего потусторонним огнем. Он бросил короткий взгляд на кучку пепла, оставшуюся от паразита, затем на бледного, но живого Валериана и, наконец, в упор уставился на меня.
Я всё еще сидела на полу среди осколков, тяжело и часто дыша. Мои руки до самых локтей были покрыты плотным слоем белого инея от использования чистой некромантии, а на обнаженной шее отчетливо багровел воспаленный след от сорванного шнурка.
— Вы, — голос ректора был пугающе тихим, но от этой замогильной тишины хотелось заживо зарыться под ближайший куст ядовитой мандрагоры. — Просто невозможная. Абсолютно неуправляемая. И феноменально безрассудная девчонка.
Я упрямо вскинула подбородок, изо всех сил игнорируя сильную дрожь в коленях и ломоту в пальцах:
— Я спасла ему жизнь, лорд-ректор. Вы сами только что признали, что не могли атаковать паразита без риска убить парня.
— Я приказал вам стоять в тени! — он в мгновение ока оказался рядом, сильным рывком поднял меня с колен за плечи и коротко встряхнул. Его лицо оказалось в опасной, сводящей с ума близости от моего. — А если бы эта тварь успела перескочить на вашу незащищенную ауру?! Если бы Кукловод переключил контур