Племянница из провинции - Дина Зарубина
Лорд такой-то, леди такая-то, каждому Ламберт давал краткую, но емкую характеристику. Очень пожилая леди оказалась маркизой Ньяла, черный жемчуг висел на ней, как смородина на кусте, гремящими гроздями в ушах, на шее и запястьях.
Очень аккуратненько, осторожно я просматривала каждого гостя. Принюхивалась ментально. Любопытство, сдержанный интерес, похоть, равнодушие, презрение к безродной дворяночке, алчность, зависть, расчет. Да, приятные люди, дружелюбные и открытые. Я запоминала самых негативно настроенных, а Ламберт помогал. У Даэнира советов не спрашивала, он и сам тут недавно, и эту свору лизоблюдов знает так же плохо, как я. К тому же он с отцом что-то такое важное обсуждает, что поесть забыл, его тарелка пустая и чистая.
Вот от одной девушки на краю стола полыхнуло таким отчаянием, что я зажмурилась. Ее вообще был безразличен обед и предстоящий бал, и кто там станет женой и королевой Кэллавейна.
– М-м, – задумался Ламберт. – Кажется, младшая дочь Главного гофмейстера. Я не часто ее вижу при дворе. Оливия или Офелия, не помню.
– Это что за птица? Важная?
– О, он возглавляет Придворную канцелярию, ведает назначениями, жалованьем слуг, наградами и наказаниями. Сам он сидит за другим столом, вон там, в зеленом камзоле, барон Дагли.
– Такая ответственная должность и всего лишь барон? – Ничего себе, главный кадровик двора и счетовод!
Ламберт зафыркал.
– А ему нравится, что перед ним графы на цыпочках ходят и маркизы заискивают, чтоб своих олухов пристроить на службу во дворец. Его жена одна из придворных шлю… дам двора. Вот та блондинка в синем, видите?
Фу, и с ней Даэнир успел покувыркаться, если я правильно поняла злобные взгляды баронессы.
Все кончается, кончился и этот обед.
– Вон ту девушку, в розовом платье, леди Дагли, приведите ко мне в гостиную, – попросила лакея.
Тот отправился выполнять поручение, а меня вдруг подхватил Камилло.
– Да как ты смеешь хватать мою царскую особу?
– Не ври, пока еще не царскую! – захохотал Камилло и закружил меня по комнате в бешеном танце. – Как же я рад, что вы наконец-то помирились! Сколько можно бодаться? У Кэллавейна будет отличная королева! А кто ее нашел? Кто ее привел? Кто ее спас?
– От чего это ты меня спас? – с подозрением спросила я.
– Ой, да наверняка было от чего! – отмахнулся оруженосец и перевел тему. – Дорогая, кто тебя так оригинально раскрасил? Ему нужно назначение в Луангву! Чтоб раскрашивал бойцов пред вылазкой! Иглохвосты будут сразу отбрасывать хвост, а спинобрюхи поглубже зарываться в ил! Восьмилапы начнут убегать в чащобу!
– Как раз искала новое место этому таланту! – не могла не улыбнуться я.
В этот момент лакей постучался в дверь и доложил о приходе леди Дагли.
– Ваше высочество, – девушка присела в реверансе.
Так-так-так, глаза припухшие и красные, в глазах тоска, руки дрожат.
– Знакомые симптомы! – присвистнул Камилло. – Девица умирает от любви!
– Я тебя в придворные шуты определю! – свирепо обернулась к нему и более мягким тоном велела девушке проходить и присаживаться.
– Милая леди, что у вас случилось?
– Ничего! – леди вся сжалась и побледнела.
– Почему-то не верю! – ласково заметила я.
– Я тоже! – Вставил Камилло.
– Ками, в шуты! Леди, мы хотим вам помочь!
Девушка затравленно огляделась и прикусила губу.
– Мне никто, никто не сможет помочь! – она вдруг вскочила и бросилась на террасу, а меня опалило в ментале огнем и дымом.
– Ками, лови ее! – крикнула я.
Камилло не оплошал, успел схватить девушку, она не успела перевалиться через балюстраду. Я выдохнула и затрясла колокольчиком. Влетела Тереза.
– Тесси, успокоительного, лекаря, и если его милость барон Дагли ищет свою дочь, то никто не знает, где она!
– Не надо лекаря! – девушка начала вырываться. – Я сама скажу!
Бедняжка оказалась влюблена. А отец приказал выйти замуж за герцога Истли. А он старый и некрасивый, у него сын старше нее!
– О боги, Борени и Истли! – я вспомнила неразлучных дружков Оттавио Сандлера. Я все никак не могла вспомнить, отчего мне знакома эта фамилия! Дон Борени, придворный архитектор, он подписывал разрешение на строительство с такими видом, будто я у него тысячу далеров заняла и три года не отдаю. Его сынок, мерзкий прыщавый тип, вечно смотрел сальным взглядом. А шалопай Истли оплачивал по большей части все развлечения неразлучной троицы, потому что денег у него были полные карманы. Он и мне предлагал приласкать его за небольшую плату… потому что для большой у меня нет должных умений! Я ему тогда в пах ногой зарядила, но чувствовала, что мало.
– И что же?
Девушка выпила успокоительное и продолжила. У нее есть любимый, она возражала против помолвки и брака. Он самый лучший, замечательный, честный, добрый…
– Точно не придворный! Скоре храмовник! – ехидно заметил Камилло.
Он даже сделал предложение отцу Оливии, но отец отказал и пригрозил выгнать молодого чиновника.
– Чиновник и честный?! – Не сдержался Камилло. – Невероятно!
– Все, будешь-таки придворным шутом! – я закатила глаза. – Всем будешь говорить правду в глаза и плевать на этикет!
– А жалованье хорошее? – заинтересовался Камилло.
– Давай дослушаем Оливию, помолчи!
Девушка закрыла лицо руками и заплакала. На именины матушки у них были гости в пригородном доме, герцога тоже пригласили. Матушка зазвала ее в комнату, а там были батюшка и герцог. Батюшка посетовал, что она чересур упрямая и что она сами виновата. Потом барон вышел, а герцог запер дверь. И он толкнул ее на кровать и надругался. В саду пускали фейерверки, все гости кричали и хлопали, поэтому ее криков никто не услышал.
– Матушка убрала всю прислугу из этого крыла, – всхлипнула Оливия. – А герцог сказал, что часто принимать возбуждающее зелье нежелательно, поэтому он будет давать сыну пользоваться мной, чтоб я быстрее понесла… ему все равно, внук родится или сын, он все равно получит все мое приданое. У меня огромное