Одна на двоих, или Отпускной переполох - Алиша Михайлова

— Я в отпуске, — отозвалась я, не отрываясь от книги. — И ты стихийное бедствие, а не пациент.

— Жестокая. Меня тут настигла спортивная травма, а она…

Он замолчал и так театрально застонал, что крабы на камнях затихли. Я закатила глаза, отложила книгу и всё-таки села.

— Ладно. Показывай.

Рей немедленно вытянул ногу мне на колени. Я опустила взгляд. Лодыжка как лодыжка, ни отёка,ни намёка на катастрофу вселенского масштаба, которую он тут изображал. Кожа чистая, косточка на месте. Я провела пальцами вдоль сустава, горячая, но не воспалённая. Мышцы ровные, без спазма. Нажала, он даже не поморщился. Нажала сильнее, уже точно зная, что ничего там нет, и вот тут он прикусил губу и издал звук, который к боли не имел ни малейшего отношения.

Про себя я фыркнула. Господи, он что, серьёзно? Мы на пляже. Я ему лодыжку осматриваю, а он тут… спектакль одного актёра. Впрочем, надо признать: играет убедительно. И ноги у него… ладно, не буду.

— Здесь больно? — спросила я бесцветным врачебным тоном.

— Адски, — выдохнул он. — Возможно, перелом.

Провела ладонью выше, к голени. Мышцы под пальцами перекатывались, горячие и абсолютно здоровые. А вот татуировки на его предплечье начали медленно разгораться фиолетовым. Сначала едва заметно, потом ярче. Я точно знала, что это значит. Никакого растяжения.

— Ну что, доктор? — он приподнялся на локтях и ухмыльнулся.

— Диагноз: перелом воображения, — сообщила я, убирая руки. — Осложнённый острой недостаточностью внимания. Лечение: холодный душ и покой. Без меня.

Он сел, не торопясь, стряхнул песок с колена и посмотрел на меня.

— Ладно, с травмой я погорячился, — признал он. — Но раз я уже здесь, может, ответишь на один вопрос? Без врачебного юмора.

— Попробуй.

— Я вчера сидел в баре. Смотрю ты идёшь. С Алексом.

Татуировки на его руке на секунду вспыхнули и погасли. Я ничего не сказала, только села поудобнее, поджав под себя ногу.

— И я вчера весь вечер думал, — продолжил он тише. — Раз ты этому недотёпе даёшь шанс, почему мне не даёшь? В чём разница, Катя?

— Ты его недотёпой называешь, а он о тебе вообще не говорил, — я вздохнула. — И вообще дело не в тебе и не в нём. Я не выбираю. Я в отпуске. У меня вообще-то был план: лежать, читать, пить коктейли и не ввязываться в…

— В меня, — закончил он. — Ты не хочешь ввязываться в меня, а в него ввязалась.

— Это другое.

— Почему? Потому что он тихий? Потому что с ним можно говорить о звёздах, а со мной только о коктейлях и волейболе?

Я усмехнулась. Отвечать на это всерьёз не хотелось. Рей провёл ладонью по волосам, откидывая рыжие пряди с лица, и вдруг сказал совсем другим тоном:

— Я видел, как ты на него смотрела. Как будто он хрустальный, и ты боишься его разбить… А на меня смотришь, как на пожар. И пусть близко лучше не подходить, зато со мной не скучно.

— Ты не пожар, Рей. Ты… — я запнулась. — Ты просто громкий. И быстрый. И я ещё не поняла, что с тобой делать.

— А с ним поняла?

— Я поняла только одно: у вас обоих какие-то проблемы между собой, и не втягивайте в них меня.

Рей замер. Татуировки на его руке мигнули и погасли. На секунду мне показалось, что он сейчас ответит, но он только усмехнулся, уже без наглости.

— Ладно, доктор. Я услышал. Но если твой хрустальный принц вдруг окажется не таким уж принцем, я здесь. С ведром, коктейлем и полной боевой готовностью.

Он поднялся одним плавным движением, хлопнул себя по колену и, не оглядываясь, пошёл обратно к площадке. Я перевела взгляд на книгу. Дракон на странице пятьдесят седьмой как раз стаскивал с героини стальные трусы, судя по описанию, конструкция была сложнее, чем ожидал дракон, и он, кажется, уже жалел, что связался с земной девственницей, но мне почему-то расхотелось читать.

Браслет на запястье деликатно кашлянул.

— Катерина. Зафиксирован диалог с самцом Рей. Тон: лёгкая ревность, замаскированная под шутку. Агрессии ноль. Уязвимости процентов девяносто. И ещё, пока вы его осматривали, ваш пульс был выше, чем когда он просто играл в волейбол. Хотите знать насколько?

— Браслет…

— Молчу. Просто хочу заметить: «пожар» и «хрустальный принц» в одном утре превращают ваш отпуск в любовный роман. Фэнтези, если быть точным. Прямо как та книга, которую вы не читаете, а делаете вид.

Я закрыла книгу и пошла к морю. Браслет на запястье едва заметно потеплел, кажется, он хотел что-то добавить, но передумал. То ли я его наконец выдрессировала, то ли он взял паузу для следующего раунда. Второе вероятнее.

Волны накатывали на песок с тихим шипением, как будто море тоже устало от этого дня, хотя день только начался. Зашла в воду по колено, потом по пояс, и поплыла. Три луны, уже привычные, висели над горизонтом. Я подумала о том, что где-то там, на Земле, сейчас Наташка из терапии пьёт третью кружку кофе и орёт на практикантов. А я лежу на воде посреди чужой планеты, и два мужика, выясняют отношения, используя меня как предлог.

— Браслет, — позвала я мысленно.

— Да, Катерина? — отозвался он мгновенно.

— Ты что-нибудь знаешь про Рея и Алекса? Ну, кроме их процентов совместимости.

Пауза. Я прямо кожей чувствовала, как он перебирает данные.

— Я знаю о каждом госте курорта всё, что указано в его профиле. Но этическая политика «Изумрудных дюн» запрещает разглашать личную информацию третьим лицам. Особенно когда это может испортить романтическую интригу.

— То есть ты знаешь.

— Я знаю всё.

— Но не скажешь.

— Не скажу. Но когда вы узнаете сами, я с удовольствием прокомментирую.

Мысленно закатив глаза, я доплыла до буйка, коснулась его ладонью и поплыла обратно. К тому моменту, как мои ноги снова коснулись дна, я приняла три решения. Первое: я в отпуске и не обязана никому ничего объяснять. Второе: если Алекс захочет рассказать, то он расскажет. Если нет, я не буду копаться в чужом белье, даже если это бельё очень красивое. Третье: пора обедать, потому что после утреннего цирка с «растяжением» и разговорами про пожары я зверски хочу есть.

Вытерлась полотенцем, подхватила книгу