Одна на двоих, или Отпускной переполох - Алиша Михайлова

Обедала на террасе, глядя на море. Чай был горячим, салат, хрустящим, и к тому моменту, как я доела последний лист местной зелени, которая на вкус напоминала огурец, скрещённый с мятой, настроение выровнялось.

— Катерина, — ожил браслет. — Напоминаю: через час вас ожидает самец Алекс. Светящийся грот. Рекомендую удобную обувь, потому что тропа каменистая. И бельё с кружевами, потому что настроение располагает.

— Ты опять?

— Я забочусь. Кружева в верхнем ящике. Вы их привезли и ни разу не надевали.

Я застонала, но к шкафу всё-таки пошла. Браслет победно затих на запястье. Тёплый, зараза. Как кот, который стащил сосиску со стола и делает вид, что он вообще не здесь, а просто мимо проходил.

Кружева действительно лежали в верхнем ящике. Я вытащила комплект, повертела в руках. Белый, невесомый, с дурацкими бантиками по бокам, купленное за месяц до отпуска в порыве какого-то необъяснимого оптимизма. Тогда я ещё не знала, куда полечу и с кем познакомлюсь, но, кажется, моё подсознание уже готовилось к чему-то большему, чем шезлонг и драконы. Ладно. Если уж идти в Светящийся грот с загадочным учёным, то при полном параде. Хотя бы под одеждой.

Через полчаса я стояла перед зеркалом, в лёгком сарафане, сандалиях на низком ходу и с причёской, которую можно описать как «волосы сами так легли, честное слово». Веснушки, уже ставшие заметнее за три дня под местным солнцем, рассыпались по носу золотой пыльцой. Я подмигнула отражению и браслет не удержался от финального комментария:

— Катерина, вы великолепны. Самец… партнёр с индексом 96,3% будет впечатлён.

— Я не для него, — отрезала я. — Я для себя. И вообще, может, я просто хочу посмотреть на кристаллы.

Браслет промолчал. Но так промолчал, что я была готова поклясться, что он только что погладил меня по голове.

Глава 8 Грот трех лун

Тропа к Светящемуся гроту начиналась у восточного края пляжа, там, где изумрудные дюны переходили в скалистый берег. Алекс стоял у деревянного указателя с голографической надписью «Грот трёх лун».

Льняная рубашка, длинный рукав, как всегда. Тёмные волосы чуть растрепались от ветра. В осанке та самая сдержанность, которую я заметила ещё в первый день, только теперь она не казалась холодной. Скорее осторожной. Как у человека, который привык обходить острые углы. В себе.

— Алекс.

Он обернулся, и его лицо мгновенно ожило. Зелёный глаз смотрел на меня с такой теплотой, что хотелось поправить волосы, сарафан и вообще всё. Белёсый оставался неподвижным, но я уже научилась не замечать этого.

— Катерина, — он чуть склонил голову. — Вы… даже не знаю, что сказать.

— Скажите пойдём. Я хочу увидеть эти знаменитые кристаллы. Мне браслет про них все уши прожужжал.

— Идёмте.

Спускались молча, и чем ближе к узкому входу в скале, тем отчётливее в воздухе пахло чем-то свежим, как после грозы, только слаще. У входа Алекс подал мне руку, и я приняла её без колебаний. Его пальцы были тёплыми, как в прошлый раз, а мои наконец-то согрелись, то ли от волнения, то ли от дурацкого кружева, которое напоминало о себе при каждом шаге.

Когда мы вошли, я на секунду перестала быть врачом. Ни тебе диагноза, ни прогноза. Один симптом: острое отравление красотой. К счастью, искусственное дыхание мне пока не требовалось.

Грот был огромным. Свод уходил вверх, теряясь в темноте, а стены и пол устилали кристаллы. Синие, зелёные, голубые, они светились изнутри мягким, пульсирующим светом, и от этого казалось, что мы стоим внутри ожившего северного сияния. Где-то капала вода, и звук разносился под сводами чистым, хрустальным эхом. Воздух был прохладным, но не сырым, он пах озоном и чем-то, чему я не знала названия.

— Ого, — выдохнула я.

Алекс стоял чуть позади, давая мне осмотреться.

— Это… — я запнулась. — Это невероятно. Я думала, будет красиво, но не настолько.

— Эти кристаллы живые, — сказал он тихо. — Они реагируют на тепло и сердцебиение. Чем ближе к ним подходишь, тем ярче свечение. Видите?

Сделала шаг к ближайшей стене, и синие огни под моими пальцами вспыхнули ярче. Я засмеялась, просто так, от восторга, как ребёнок, который впервые увидел снег.

— Потрясающе!

Алекс подошёл ближе и кристаллы отозвались на его присутствие: зелёные загорелись по краям, синие ушли в глубину. Я повернулась к нему и вдруг заметила, что его шрам в этом свете почти не виден. Только тонкая серебряная линия, пересекающая скулу.

— Вы, наверное, видели много такого, — сказала я. — В ваших экспедициях. Растения, которые светятся. Лианы, которые бьют по лицу. Что ещё?

Он усмехнулся.

— Много чего. На Альтаире есть подводные гроты, где кораллы поют на ультразвуке. А на Глизе я нашёл грибы, которые светятся в ответ на голос. С ними можно разговаривать.

— И о чём вы с ними говорили?

— О разном, — он помолчал. — О том, о чём не говорил ни с кем.

Повернулась к нему всем корпусом. Кристаллы вокруг нас мерцали, переливались, и в их свете его лицо казалось моложе и беззащитнее. Я вдруг подумала: вот же хитрый учёный. Привёл женщину в пещеру, где всё светится от сердцебиения. Хочешь не хочешь, а пульс выдаст. Интересно, он это с научной целью или просто кадрит красиво?

— Алекс, — я шагнула ближе. — Можно вопрос? Не про звёзды и не про грибы.

— Можно.

— Почему вы всегда носите длинный рукав? Даже в такую жару, как сегодня.

Опустил взгляд на своё запястье, пауза получилась не тяжёлой, скорее задумчивой.

— Я не прячу, — сказал он наконец. — Я просто не хочу, чтобы люди смотрели и жалели. Но вы, наверное, поймёте.

Алекс закатал рукав до локтя. Предплечье пересекали длинные, тонкие шрамы, старые, выцветшие до серебра, как тот, что на лице. Уродливыми они не были. Я на своём веку насмотрелась на такое, что эти тонкие белые линии, считай, просто татуировки. Только не чернилами, а памятью.

— Лианы с Центавра, — пояснил он. — Когда они