Княжна-попаданка. Между Русью и Степью - Александра Каплунова

Любава чуть сникла.

— Но госпожа, там эта женщина, Айбике, она же нас не пустит.

— С этим я сама управлюсь. Будет у вас допуск, куда и прочим можно. Просто запомните, что вы мои глаза и уши. А чтобы втереться в доверие можете делать вид, что покладисты и глуповаты.

Девицы мои с изумлением переглянулись. Видать, прежняя-то Евпраксия аккурат такой и была — тихой да послушной. А тут — на те.

— Вы переменились, княжна, — тихонько проговорила Забава.

— После болезни мир иначе видеть начинаешь, когда промеж жизни и смерти побудешь, — фыркнула я. Этой отговорки им стало достаточно.

И только я хотела продолжить наш разговор, как по коридору примчала взбудораженная Весняна. К ней у меня, конечно, теперь будет отдельный разговор. Но сейчас она явно хотела мне что-то другое поведать, а не то, почему свита моя не при мне.

На девок она глянула как-то странновато. То ли губы поджала, то ли зубами скрипнула, но то явно ей было не по привычке. Кажись, истинное ее лицо чуть проступило.

— Госпожа! — впрочем причитающий тон все еще был при ней. — Там такое! ТАКОЕ!

— Не верещи, говори нормально, — поморщилась я.

— Госпожа Айбике такой скандал учинила в гареме! — продолжила она. Еще и под локоть меня ухватила и хотела увести от девиц моих, но я не далась. — Говорит, что вы опозорили весь дом оглана, разъезжая с ним наедине! Что приличная невеста должна была отказаться! Что вы обычаи не почитаете!

Я хмыкнула. Ну, этого стоило ожидать. Еще бы они упустили такую возможность меня пристыдить и выставить в дурном свете.

— Давно концерт-то идет? — я усмехнулась, прикидывая, как дальше поступить.

— Чавось? — Весняна глазами хлопнула на незнакомое, похоже, слово.

— Орет, говорю, давно?

— Так как вы на коня взобрались, да в степь выехали, так и разразилась. Ой, госпожа… Ой, что теперь будет, — и давай снова причитать да охать.

Ручки на груди сложила, головой качает и вид такой расстроенный. Но что-то теперь и иное мне в том видилось. Ладно, с этим позже.

— Не надобно вам было…

Та-а-к, я из мыслей аж выдернулась.

— Что, прости? — и глазами на нее как стрельну, так у нее в горле слова-то дальнейшие поперек и встали.

Девчоночки мои, те трое, коих она отлучить от меня пыталась, аж ладошками рты зажали. Конечно, где ж это видано, чтоб прислуга княжне указывала? Я-то, конечно, не то чтобы ничьего мнения не слушала, даже наоборот. Но тут вопрос субординации нужно было блюсти строго.

— С огланом не надобно было ехать вам в степь, — а она то ли не заметила в моем взоре угрозы, то ли глуповата все ж оказалась. Продолжила на свое давить.

— Лучше бы тебе помолчать, Весняна, — строго настояла я.

На сей раз дошло. Рот прямо тут и захлопнула.

И как-то теперь иначе на меня гланула.

Разве ж прошлые мои поступки не говорили ей о том, что покладистой тихой Евпраксии тут больше нет? Только сейчас поняла?

— Не дело прислуге княжне указывать, — вступилась за меня Любава. Весняна на нее покосилась. После снова на меня.

— Простите, госпожа, забылас, испугалась за вас больно, — и поклонилась низко, но мне показалось, чтобы лицо просто скрыть и эмоций не выдать. Не было в том поклоне почтительности.

— Больше не забывайся, — строго закончила я этот диалог и перешла к другой сути: — Гре ор-то проходит?

Весняна разогнулась, но глазками все так же в пол стояла.

— Так в главной женской комнате.

— В той, куда меня знакомиться приводили?

— В той самой. Она и на наложниц кричит, будто это они вас подговорили, а госпожа Лейла с ней соглашается, что, мол, и с платьем помогли, опозорили саму икбал, что обещались в ее даре на празднество явиться, а сами… — и на мой наряд с недовольством поглядела.

Так, опять меня тут в чем-то обвиняет. Похоже, надо будет с ней потом как следует пообщаться. Тет-а-тет, в приватной обстановке. Нечего мой авторитет подрывать.

— Особенно на Малику ругается, — продолжила Весняна, ничего-то не замечая, — что оглан сам предложил и никто не имел права отказать.

Я прищурилась. Значит, Малика встала на мою защиту? Интересно. Это же та, чью комнату мне отдали до устройства моих собственных покоев? Если у нее свои апартаменты, значит — она тоже из фавориток. Но отношение к ней явно иное.

Сегодня, видать, день обрастать своей бригадой.

— Так, — я решительно выдохнула и направилась дальше по коридору. — Принесите мне другой кокошник, да чтобы еще лучше того, что потеряли в степи.

Любава сразу остальным двоим головой качнула, а те и пошуршали. И ведь знали уже, куда идти-то. Молодцы.

— А мне надобно прекратить этот балаган.

— Ох, госпожа, там же опасно, они так оруть, — Весняна со своими причитаниями скоро раздражать начнет.

Я ее слушать не стала, на ходу повернулась к Любаве:

— Любава, как все закончится, подойдешь к Малике и передашь ей мое приглашение на чай. Только ей, тихонько и аккуратно. Желательно вовсе без посторонних глаз.

Любава кивнула с готовностью.

— Прикажете подготовить подарки али сладости наши традиционные? — она еще и подхватила мою идею. Надо их с Салейко поскорее познакомить.

— Пожалуй, — я кивнула, дальше размышляя. После покосилась на Весняну. — А тебе не надобно проследить, чтобы в вещах нашли нужны кокошник? Девочки-то не знаю, поди, что где разложено.

И уж как ей не хотелось меня с Любавой наедине оставлять, но пришлось.

Едва она скрылась впереди нас в коридоре, я чуть приостановилась:

— Младе велишь найти кого-то из русских на подворье, кто давно при дворе оглана живет. Мне нужно знать, кто и чем тут на самом деле заправляет. А Забава пусть в комнате наведет порядок по русски. И зеркало нормально нужно достать.

— Все будет исполнено, княжна, — поклонилась она.

— Коли