Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

В памяти что-то шевелилось. Я чувствовала, что эти вещи были очень дороги Катерине, и испытывала лёгкую тоску.

Также мне выдали, по решению суда, небольшую компенсацию — три золотые монеты, которые даже для Марьи и Афанасия не казались целым состоянием. Но это было подспорье, на которое я могла опереться хотя бы некоторое время.

Марья в честь победы устроила целый пир. На столе стояли густые щи с мясом, румяная каша с маслом, печёная птица, хлеб, ломти солёного сала, миска с квашеной капустой и горшочек с мёдом.

Глаза Тимоши горели. Кажется, он очень давно не ел столько вкусного сразу. Я потрепала его по волосам и придвинула ближе тарелку с мясом.

— Смотри, не объешься, — шепнула в ухо и рассмеялась, когда он посмотрел на меня с удивлением.

Наверное, ребёнок никогда в жизни не ел вдоволь, не то, что объедался. Ну хорошо, я буду его контролировать.

Афанасий поднялся на ноги, совершил молитву, и мы принялись за еду. Всё было очень вкусно. Я чувствовала глубокое удовлетворение. Теперь можно начинать новую жизнь, так сказать, с нуля. И я была счастлива, что уже имею, пусть маленькую, но всё-таки опору под ногами.

После еды я помогла Марье прибраться со стола, хотя та всячески противилась этому. А потом мы принялись за вязание. Я показывала ей всё новые и новые узоры, и женщина приходила в полнейший восторг.

Но позанимались мы совсем недолго, минут пятнадцать, не больше, как вдруг во дворе послышался шум.

Тимоша, который в это время как раз бегал на улице, вбежал в дом, раскрасневшийся и запыхавшийся.

— Госпожа! — воскликнул он, глядя на меня испуганно. — Там, там… господин Терешков приехал.

— Что? — я вскочила на ноги, с ужасом представляя, как сюда войдёт Трофим Петрович.

Но мальчик мотнул головой.

— Нет, не ваш бывший муж, а другой… - он запинался. — Это его брат, ваш деверь, Евгений Петрович.

Деверь? Я нахмурилась. Что-то не припоминаю такого. В памяти будто пустота.

— Чего он хочет? — уточнила я.

Но мальчишка лишь пожал плечами.

— Я не знаю. Требует разрешения войти.

Я посмотрела на Афанасия, и тот послушно кивнул. Я тоже кивнула, понимая, что должна принять гостя, даже если ничего хорошего от него ждать не приходилось…

Но мы не успели пригласить его в дом — Евгений Петрович Терешков вошел сам…

Глава 10. Что между ними???

Евгений Петрович Терешков глубоко поразил меня своим внешним видом. Я ожидала увидеть дурную копию своего мужа, а вместо этого обнаружила высокого, широкоплечего и весьма привлекательного молодого человека.

У него были длинные тёмные волосы до плеч и безупречная аристократическая одежда с меховым воротником. Как только он вошёл, пространство вокруг будто наполнилось его присутствием, и мне резко перестало хватать воздуха.

Это было очень странное состояние, не поддающееся описанию. Разум отмечал какие-то непривычные детали в нём, а сердце колотилось быстро-быстро, будто в прошлом бывшая хозяйка тела имела к этому человеку крайне неоднозначное отношение.

Что со мной? Почему я будто теряю над собой контроль?

Однако взгляд, которым одарил меня Евгений Петрович, был убийственно холодным, так что меня буквально приморозило на месте. Я замерла, не сводя с него ошеломленных глаз, а сердце вообще начало отбивать чечётку.

Перед глазами пронеслись стремительные и туманные воспоминания, принадлежащие, очевидно, не мне: Евгений Петрович входит в дом брата, Евгений Петрович холодно здоровается, Евгений Петрович суров и строг… В общем, один сплошной негатив. Но при этом я различила в собственных чувствах отголосок чего-то… тёплого. Скрытой нежности, помноженной на досаду и тоску.

Боже, неужели местная Катерина Павловна была влюблена в этого человека?

Это открытие повергло меня в шок, хотя полноценные выводы делать было рано. Может быть, это что-то другое, в чём мне ещё предстоит разобраться.

— Мне нужно поговорить с тобой, — фамильярно бросил аристократ, категорически игнорируя Афанасия и его жену, будто они были мебелью.

Мне это сразу же не понравилось, и мои собственные чувства — возмущение и раздражение — легко перекрыли поток эмоций прежней хозяйки тела. Нежность растворилась без следа, и я наконец-то смогла трезво оценить обстановку.

Афанасий спохватился и, позвав Марью, вышел из собственного дома. Моё негативное впечатление о брате мужа только усилилось, потому что он повел себя с этими замечательными людьми, как с пустым местом.

Я демонстративно уселась на лавку, решив отплатить высокомерному наглецу той же монетой.

— Во-первых, прошу мне не тыкать, — поспешила заявить я. — А во-вторых, прошу закончить разговор побыстрее. У меня слишком много дел.

Замешательство, возникшее на породистом лице Евгения Петровича, доказало мне, что настоящая Катерина Павловна никогда не позволяла себе разговаривать с ним подобным образом. Но аристократ быстро справился со своими чувствами и вновь заледенел.

Он сделал несколько шагов вперёд, отчего мне пришлось сильнее задрать голову, и произнёс:

— Во-первых, — похоже, он меня передразнивал, — ты зря надеешься на уважение с моей стороны. Для этого нет никаких оснований. Ты всегда была девицей лёгкого поведения, которая искала претендентов в мужья по толщине их кошелька.

Он сделал короткую паузу и продолжил:

— Во-вторых, ты выслушаешь меня, несмотря ни на что, потому что словами я не разбрасываюсь, а они многого стоят. И в-третьих, ты можешь сразу же забыть о том, чтобы разбогатеть за счёт моего брата!

Его голос резко наполнился яростью и желчью.

— Ты едва не погубила его, и за это заплатишь! Денег не жди — их не будет. И немедленно верни перстень, который ты бессовестно украла у него!!!

Я смотрела на этого наглого мужчину и искренне не могла понять, как он может быть настолько грубым, циничным и противным. Сколько ненависти было в его глазах! За что?..

Я поджала губы и, скрестив руки на груди, произнесла:

— О каком перстне идёт речь? Я ничего не брала, так что прекратите обвинять меня в том, в чём я невиновна. Вы не имеете права мне грубить, даже если мы родственники…

— Какие к чёрту родственники?! — вспылил аристократ, и весь его лоск тут же слетел с него. – Ты мне никто!!!

Я увидела всю глубину его отвращения к Катерине Павловне и впала в ступор. Я предположила, что она любила его? Нет, это же полный бред! Как можно любить такого грубого и жестокого мужчину? Это невозможно.

Хотя… вдруг между ними