Мой. Чужой. Истинный - Анна Сафина

— Я, — выдохнула я и замолчала, услышав свой измененный голос. — Што-то не так, Лаишша.

Вместо четких фраз я произносила слова шепеляво, чувствуя, как рот распирает от выдвинувшихся клыков. Со мной такого никогда не происходило.

— Я позову Айвена! — воскликнула Лаисса и заработала крылышками, довольно резво вылетая из комнаты.

Вскоре внутрь ворвался нагваль. Вид у него был взъерошенный и обеспокоенный, сильфида его накрутила, судя по всему, однако при виде меня сначала он оцепенел, а затем расплылся в довольной улыбке.

— Ты вся горишь, волчонок, — произнес он без издевки, наоборот, с довольством в голосе.

— Што?

— Лаисса была не права, когда решила, что ты не станешь волчицей. Прямо сейчас у тебя проходит первая волна оборота. У самочек она обычно проходит в три этапа: впервые в возрасте пяти лет, затем — в возрасте семи, а третий, финальный, когда тело полностью готово к трансформации, приходится на девятилетие. В общей сложности, это занимает пять лет, так что думаю, что на свое двадцатитрехлетие ты станешь полноценной волчицей.

Глаза Айвена затуманились, когда он подошел ближе и будто обласкал меня взглядом с головы до ног. От него отчетливо исходили флюиды возбуждения. Я словно наяву услышала нетерпеливый рык его волка, а затем мои волоски на загривке встали дыбом, когда на ином, не физическом, уровне прошла жаркая волна, заставившая меня всю покрыться испариной.

Дрожь тела. Тягучее томление внизу живота. Со мной такого никогда не происходило.

— Что ты делаешь, Айвен? — просипела я.

— Я? Ничего, — удивился он, но глаза выдавали озорство. — Это волк шалит, чувствует твоего волчонка.

— Волчонка? — фыркнула я и застонала, ощутив, как меня накрыло очередной горячей волной от макушки до кончиков пальцев ног. Чувство, будто меня окатили сначала ледяной водой, а затем резко кипятком. Не сказать, что неприятно, но сюрпризы я не любила.

— Я никогда не слышал о том, чтобы самка обрела волчицу в таком возрасте, но мой зверь чует, что твоя волчица — не полноценная самка, готовая к оплодотворению, а еще щенок, который будет взрослеть по мере сил. У нас есть пять лет, чтобы взрастить его, а затем тебе нужно будет как можно чаще перевоплощаться, чтобы ускорить рост. А после… — вдруг многозначительно замолчал он.

— Что после?

Мои губы сомкнулись, и я провела языком по нижней, чувствуя кончиком, как они обветрились.

— А после мы сможем завести потомство, масойя, — раздался его грубоватый низкий баритон, пропитанный томительным предвкушением.

Я сглотнула вязкую слюну чересчур громко, что не ускользнуло от его внимания, а затем поджала бедра.

— Так долго терпеть? — вырвалось из меня непроизвольно, и мои щеки сразу окрасились в багровые оттенки. Черт.

Айвен расхохотался, но в его голосе не звучало издевки. Нет. Он был польщен и доволен.

— Поверь, эти годы мы проведем с пользой, масойя, — прошептал он и провел пальцами вдоль внутренней части моего предплечья. Незамысловатая ласка вызвала у меня мурашки и приятные покалывания, но я не двинулась с места, чувствуя себя дичью перед хищником. Его нижняя челюсть выдвинулась вперед, а сверху выдвинулись внушительные клыки, которые не помещались в рот. Скулы покрылись шерстью, зрачок пожелтел, а черты лица заострились. Он был на грани оборота, но не так, как я. Чувствовалось, что Айвен полностью контролировал процесс и свою физическую реакцию на меня. Вот только…

— Выйди, Айвен, мне нужно привести себя в порядок, — буркнула я, вспомнив о самом главном. Нечего больше разлеживаться. Я ощущала себя здоровой и бодрой, так что хотела поскорее помыться и надеть на себя чистую одежду. Не то чтобы от меня неприятно пахло, но мне отчаянно нужно было освежиться.

Айвен снова принял человеческий облик и дернул уголком губ с таким видом, мол, самочки только и делают, что беспокоятся о своем внешнем виде. Но по этому поводу ничего не сказал.

— Я распоряжусь, чтобы на свежем воздухе накрыли на стол, а Марта поможет тебе с омовением. Как будешь готова, она проведет тебя к поляне.

— Хорошо.

Он вел себя так и говорил таким тоном, будто отныне он — альфа стаи, и никто не смеет ему перечить. Но это не вызывало во мне возмущения, наоборот, заставляла что-то внутри меня довольно урчать. То был мой новообретенный зверь. Необычное ощущение. Мне к этому придется еще привыкнуть.

— Марта сказала, что тебе на отдых нужно три дня. Ты окрепнешь, и мы отправимся домой. Как только мы окажемся на мало-мальски приличном тракте, сразу же обновим тебе гардероб, масойя. Отныне ты — моя женщина, и все заботы о тебе ложатся на мои плечи, — сказал он, не собираясь слушать от меня никаких возражений.

Айвен улыбнулся и обхватил своей рукой мою, отчего та просто утонула в его крупной ладони. Удивительный контраст, вызывающий в моей душе нежность и вместе с тем сумятицу.

— Домой?

Я была растеряна от его уверенности. Несмотря на то, что я, казалось, жила в этой стае много лет, домом мне это место так и не стало. При мыслях об этой волчьей ставке в моей душе ничего не перевернулось. Я была равнодушна и недвижима, словно многовековой дуб. Он так же был свидетелем многих событий за последние сотни лет, но при этом ни разу не стал их участником.

— Да. Унесу тебя в свое логово, как дикий медведь. Р-р-р, — рыкнул Айвен и наклонился, заправляя мне прядь за ухо.

Он находился на расстоянии ладони от меня, и его совершенно не смущала наша близость. Наоборот, ноздри затрепетали, зрачки расширились при виде меня, а из его горла то и дело раздавались урчащие звуки, словно он не волколак, а по меньшей мере кот. Дикий кот.

Нет.

Мой. Дикий. Волк.

Айвен

После обеда Марта напоила Нерею целебным отваром, ее стало клонить в сон, и вскоре она снова уснула, но уже здоровым и спокойным сном. Я вышел из домика и пошел в сторону дома старейшин. Нужно было решить, что делать дальше. Пока Нереа была при смерти, подмога в виде бойцов Артайуса, главы медведей, и армии Йохана, третьего лорда совета права, обезвредила заговорщиков, а часть прочесала ближайщее людское поселение. Все мужчины были убиты змеелюдами, а женщины были угнаны в рабство в их Южное Царство. Староста же был приведен кузнецом Амираном в клан, где его принесли в