Катастрофа для декана - Ханна Леншер

Ирмина Ланарит стояла абсолютно чистая, вовремя накрывшаяся зонтичным щитом. На ее лице сияла восторженная и совершенно искренняя улыбка. Она гордо выступила вперед, наслаждаясь произведенным эффектом.

— Ой, магистр Тенебрис! — громко заявила она, перекрывая стоны испачканных первокурсников. — Кажется, я перепутала коробки на складе инвентаря. И случайно, совершенно случайно зарядила пушки красящими бомбочками для фестивалей. Представляете, какая вопиющая некомпетентность! Это же саботаж учебного процесса! За такое точно отчисляют, правда?

Она смотрела на меня в ожидании приговора.

Выдохнув, я медленно подошел к ней. Зеленая краска капала с моего предплечья на песок. Студенты вокруг притихли, ожидая, что сейчас я испепелю эту наглую девчонку на месте.

Остановившись в шаге от нее, я наклонился так, чтобы быть на одном уровне с ее глазами. Ирмина напряглась, а я предвкушающе улыбнулся.

— Отчисляют, Ланарит? За такую мелочь? — тихо произнес я. — На факультете боевой магии за креативность не отчисляют. Ее поощряют.

Она непонимающе захлопала ресницами, чуть-чуть скривив пухлые губки.

— Вы любите интересные задания? Прекрасно. В академии хранится около двух тысяч старинных артефактов. Они пылились веками, и с этого дня, Ланарит, и до конца месяца, каждый вечер после занятий вы будете полировать их вручную. Без магии. Тряпочкой и специальной пастой. В этом году инвентаризация пройдет под вашим чутким руководством.

— Что?! — Драконица возмущенно ахнула, ее глаза расширились. — Вручную?! Две тысячи артефактов?! Но… я же сорвала урок!

— Вы преподали своим однокурсникам отличный урок, студентка! — Я обвел взглядом разноцветный строй. — Враг никогда не будет делать то, что вы ожидаете. А теперь все в душ. А вы, Ланарит, должны вечером сиять среди артефактов так же ярко, как моя мантия.

Круто развернувшись, я зашагал прочь с полигона. Студенты молчали, только моя личная сиреневая катастрофа что-то возмущенно бубнила себе под нос.

Хотела войну? Держи! Но я начинаю получать от этой войны извращенное удовольствие.

Глубоко вдыхая свежий утренний воздух, я позволил себе короткую ухмылку, когда отошел от полигона и никто меня бы не увидел. Ирмина Ланарит была избалованной, упрямой и совершенно невыносимой драконицей. Но в ней была искра, которой не хватало большинству моих послушных студентов. Это привлекало.

Весь остальной день прошел как обычно: лекции, совещание у ректора и разбор отчетов о происшествиях. Не появилось никаких новых зацепок по нападению на купол. Тот, кто проверял нашу защиту, затаился. Нам оставалось только ждать.

Ближе к вечеру, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая башни академии в багровые тона, я поймал себя на том, что часто поглядываю на часы.

Скоро настало время персональной отработки одной вредной драконицы.

В архиве артефактов ее ждало две тысячи предметов. Зачарованное оружие, защитные амулеты и всякие безделушки. Все это бесценное наследие действительно нуждалось в чистке.

Спустя час, я пошел на проверку. Этого времени достаточно, чтобы она устала, но еще не могла уйти.

Когда я бесшумно спускался по каменной лестнице в архив, то ожидал услышать всхлипывания, гневные бормотания или жалобы отцу по магофону.

Но в подвальном помещении раздавался только тихий звук трения сукна о металл. Это удивило меня и, остановившись у тяжелой дубовой двери, я заглянул внутрь через небольшую щель.

Небрежно закатав рукава мантии до локтей, Ирмина устроилась прямо на каменном полу. Вокруг нее уже выросли две кучки, одна из тусклых артефактов, а другая — начищенная до блеска.

Сейчас Ланарит ожесточенно терла старый серебряный кубок-отравитель, прикусив нижнюю губу от усердия.

— Ненавижу, — шептала она себе под нос, с силой втирая пасту в руны. — Ненавижу этого белобрысого садиста. Не отчисляют за креативность, как же! Враг не будет стрелять, чем ожидаете… Да чтобы тебе в штаны эту краску засунули, Тенебрис. Я тебе натру эти железки. Я тебе так их натру, что ты в них свое самодовольное лицо увидишь и ослепнешь от счастья.

Я невольно усмехнулся, прислонившись плечом к дверному косяку. Ее ругательства звучали почти как музыка.

Ирмина отложила кубок в сторону, потерла затекшую поясницу и потянулась к следующему предмету. В ее руки попало небольшое, овальное зеркало в тяжелой почерневшей оправе из бронзового сплава.

Как только ее пальцы коснулись артефакта, так вокруг зеркала вспыхнул тусклый золотой ореол. Она замерла, не отрывая взгляда от гладкой поверхности.

— Эй! Отпусти немедленно! — сварливый голос раздался прямо из пустоты.

Я распахнул дверь и шагнул в архив.

Ирмина вздрогнула и выронила зеркало. Оно со звоном покатилось по полу.

— Ланарит, вы что, не умеете читать опись? — резко спросил я, подходя ближе. — Там черным по белому написано: «Зеркало Игзюрб. Чистить только в перчатках».

Она подскочила на ноги, судорожно вытирая испачканные пастой руки об юбку. В ее глазах промелькнул испуг, но она тут же вскинула подбородок, принимая свою любимую воинственную позу.

— Там ничего не написано! Ящичек был пустой, а эта штука валялась на дне! — возмутилась девушка, указывая на откатившийся артефакт. — И оно говорит!

— Естественно, я говорю, бестолковая ты ящерица! — Зеркало вновь подало голос, и на его мутной поверхности проступили очертания недовольного лица. — И ты могла бы тереть меня понежнее! Чуть амальгаму не содрала вместе с грязью!

Ирмина смотрела на говорящий артефакт так, словно у него выросли ноги.

— Оно живое? — Она недоверчиво бросила взгляд на меня. — Заколдованный принц?

— Это отпечаток сознания сумасшедшего артефактора Вернона, который жил триста лет назад, — тяжело вздохнув, я подобрал зеркало с пола. — Если потереть его голыми руками, он просыпается и начинает комментировать все вокруг до тех пор, пока магия не иссякнет. А болтать он может сутками.

— О, Эйдан! — радостно скрипнуло зеркало. — Снова ты! А это кто с тобой? Какая милая, но совершенно невоспитанная девица. Советую тебе присмотреться к ее технике полировки: она трет металл так же агрессивно, как ты пытаешься скрыть свою симпатию к ней!

В воздухе повисла неловкая тишина.

Ирмина медленно, очень медленно перевела взгляд с болтливого куска стекла на мое лицо. Ее зеленые глаза расширились, а на щеках предательски вспыхнул румянец, яркий даже под пятном серой пасты.

— Симпатию? — переспросила она севшим голосом.

Мой внутренний дракон утробно зарычал, готовый расплавить этот проклятый артефакт на месте.

— Это зеркало сломано, — ледяным тоном заявил я, не глядя на нее, и быстро забросил болтливого Вернона в специальный экранированный ящик с рунами подавления звука. Изнутри