Катастрофа для декана - Ханна Леншер

Только после этого я повернулся к Ирмине. Она стояла так близко, что я хорошо чувствовал запах полироли, пыли и ее привычный аромат клубники. И я видел, как в ее глазах пляшут веселые, торжествующие искорки.

— Значит, симпатию пытаетесь скрыть, магистр? — Ее губы растянулись в той самой издевательской улыбке.

— Вы начинаете видеть то, чего нет, Ланарит. — Я сделал шаг к ней, намереваясь заставить ее отступить, но она даже не шелохнулась. — На сегодня отработка окончена. Свободны.

— Как скажете, декан Тенебрис, — мурлыкнула она, наклоняясь и подбирая свои вещи. Проходя мимо меня к выходу, Ирмина на секунду задержалась у моего плеча и тихо, почти интимно прошептала: — Спокойной ночи. Постарайтесь не думать обо мне слишком сильно, а то зеркало Игзюрб еще лопнет от напряжения.

Дверь архива закрылась за ней.

Я остался стоять посреди пыльных стеллажей в одиночестве. Демоны. Она определенно сведет меня с ума раньше, чем я заставлю ее выпустить крылья. И самое страшное — это то, что старый стеклянный болтун сказал абсолютную правду.

Остаток вечера прошел в глухом напряжении. Вернувшись в пустой кабинет, я первым делом достал магофон.

Мне нужно было набрать всего один номер. Моему давнему другу еще по временам учебы в академии и, по иронии судьбы, родному брату Ирмины — Генриху Ланариту.

Спустя минуту над ним заклубился серебристый туман, формируя проекцию знакомого дракона. Генрих продолжил военную карьеру и сейчас командовал Южным гарнизоном.

— Тенебрис! — Генрих удивленно вскинул брови, откладывая бумаги. — Как дела в альма-матер? Педагогика и бумажная волокита еще не доконали? Или симпатичные студенточки спасают от уныния?

— Хуже, Ланарит. Симпатичные студенточки планомерно выедают мне мозги. Особенно одна конкретная особа… — Я тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. — Нам надо поговорить о твоей сестре.

Лицо друга мгновенно утратило веселье, сменившись собранностью.

— Об Ирми? Отец все-таки отправил ее в академию? Бездна… прости, Эйдан, это я однажды в сердцах бросил ему, что только ты сможешь выбить из нее эту дурь со страхом оборота. Но я был уверен, что это будет крайней мерой.

— Крайняя мера наступила, Генрих. И она себя калечит, — процедил я, присаживаясь за стол. — Невозможно с ее уровнем резерва вечно держать дракона на цепи. Она умрет раньше, чем научится безопасно блокировать такие объемы магии.

— Честно говоря, я думал, ради свадьбы она как-нибудь преодолеет свой страх и развернет крылья, — Генрих невесело усмехнулся, потирая переносицу. — Мотивация у нее сейчас должна быть больше, чем обычно. Хотя, если честно, вообще не понимаю, что она в нем нашла. Принц Лериан кроме блестящей короны из себя абсолютно ничего не представляет.

Я замер. Каждое его слово казалось дурной шуткой.

— Нашла? Ради свадьбы? — Мой голос стал обманчиво тихим, почти шепотом. — Генрих, твоя сестра всеми правдами и неправдами пытается избежать этого брака. Это буквально одна из главных причин, почему она скорее сожжет себя заживо неконтролируемой магией, чем полетит.

Брат Ирмины поперхнулся воздухом и резко подался вперед, едва не смахнув проекцию рукавом мундира.

— Что за бред ты несешь, Эйдан?! Отец говорил, что она без ума от счастья!

— Твой отец — лжец, — жестко отрезал я, глядя прямо в глаза другу. — Она ненавидит Лериана, Генрих. Закипает от одной мысли о нем. Но ее желания в вашей семье никого не волнуют.

В глазах Генриха вспыхнуло неподдельное, яростное неверие, которое быстро, как солома в огне, сменилось глухой, отчаянной злостью на самого себя. Он грязно выругался и с силой провел рукой по своим коротким русым волосам.

— Драконьи боги… Я же просто не знал… Эйдан! Ведь все девчонки в ее возрасте мечтают замуж за принцев. Платье там красивое, цветочки всякие… Ирми же любит такое… Правда?

Друг поднял растерянный взгляд на меня. Я уже понял, что зла своей младшей сестре он точно не желал, просто жил свою жизнь. Он оказался классическим старшим братом, который ничего не знал о том, что происходит с девочкой запертой в золотой клетке.

— Про платья и цветочки я не знаю, но по опыту она больше любит дерзить мне, срывать занятия и методично избивать старшекурсников на спаррингах. — Я невольно усмехнулся, вспоминая ее зеленые, горящие вызовом глаза. — Но сейчас не об этом. Скажи мне, пожалуйста, почему Ирмина не научилась обращаться в подростковом возрасте? От этого зависит, что мне делать дальше.

Генрих отвел глаза и замолчал. Изображение в магофоне слегка замерцало, передавая его тяжелый, полный старой боли вздох. Потом он потянулся куда-то за пределы видимости и, судя по звуку, выпел чего-то крепкого.

— Это из-за матери, Эйдан, — наконец произнес он глухо. — Ты же знаешь, что нашу маму убили, когда я еще учился в школе?

Я молча кивнул. Знал же, мог и сам сложить два плюс два.

— Отец тогда стремительно рвался к власти по головам конкурентов, — с горечью продолжил Генрих. — Его хотели припугнуть. Они похитили маму и Ирми. Отца пытались шантажировать, но переговоры сорвались. В итоге маму убили, скорее всего, прямо на глазах у Ирмины. Может, еще что... Ее удалось отбить, но она вернулась домой сломанной, замкнулась в себе. Месяцами вообще не разговаривала.

Он сжал кулак так, что побелели костяшки.

— Я учился и пытался сам пережить это горе. А она… она осталась совсем одна. Отец с головой ушел в политику и поиск убийц. Я до сих пор не знаю, что конкретно она тогда пережила. Каким же эгоистичным дураком я был… Жалел себя, упивался своей потерей, а о маленькой девочке, которая видела смерть матери, не думал вообще никто.

— Тогда самое время подумать сейчас. Ирмине нужна помощь.

— Мне поговорить с отцом? — Генрих напрягся, готовый сорваться в столицу.

— Брось. Вряд ли после стольких лет интриг он вдруг откажется от идеи породниться с королевской семьей и посадить дочь на трон, — покачал я головой. — Разговоры с Гермесом бесполезны. Но Ирмине пригодится любая поддержка, чтобы с ней ни случилось.

Генрих решительно кивнул:

— Я разберусь с гарнизоном, оформлю отпуск и прилечу в академию. А ты сможешь пробудить ее дракона? Снять блок?

— Я попытаюсь, — вздохнул я. — Но твоя сестра — чертовски крепкий орешек, Ланарит. И пока что на поле ментальных боев побеждает она.

Генрих вдруг коротко, хрипло рассмеялся,