Развод. Неистинная жена генерала-дракона - Ангелина Сантос

«Если этот брак станет для тебя клеткой, скажи мне раньше, чем станет поздно.»

Тогда я решила, что это редкая для него попытка быть честным.

Теперь впервые подумала иначе.

А если он уже тогда знал, что в этой клятве есть что-то, чего не должно было быть?

Жар на моём запястье отозвался так резко, что я вздрогнула.

Боль прошла по руке и отдалась под ключицей.

Браслет на ладони ответил.

Камень в центре дрогнул и вспыхнул чуть ярче.

Я уставилась на него, не веря собственным глазам.

Мира ахнула.

— Он… он же…

— Я вижу.

Я поднесла браслет ещё ближе.

Свечение в глубине камня стало глубже, насыщеннее, и в золотистом отблеске на мгновение проступил тот же рисунок, что жил у меня под кожей на запястье.

Тот же.

Никакого сходства. Никакой случайности. Та же форма, та же ломаная линия, тот же огненный изгиб, который я видела сегодня утром, когда ткань прожгло у всех на глазах.

Я сидела неподвижно.

Внутри становилось слишком тихо.

Так тихо бывает только тогда, когда сознание ещё не успело испугаться по-настоящему.

— Кто ещё знает о браслете? — спросила я.

Голос у меня звучал чужим.

Мира быстро ответила:

— Никто, кроме меня. Тот человек из сокровищницы его не видел, клянусь.

— Хорошо.

Я закрыла крышку ларца, но не до конца. Не смогла заставить себя убрать браслет обратно. Словно, закрыв его, я снова позволю кому-то объявить всё увиденное ошибкой.

Нет.

Слишком много ошибок на один день.

— Госпожа… — Мира подошла ближе. — Это значит, что…

— Это значит, — перебила я, — что кто-то врёт о нашем браке.

Она помолчала, потом тихо сказала:

— Но кто?

Я подняла на неё взгляд.

Хороший вопрос.

Кайран?

Двор?

Храм?

Кто-то из рода Варгрейм?

Если браслет жив, значит, в день свадьбы связь была закреплена не только договором и кровью рода. Или, по крайней мере, артефакт решил именно так. А это уже меняло слишком многое.

Я думала о словах Кайрана у пруда.

Я не заменил тебя. Я пытаюсь понять, кто и когда это сделал за моей спиной.

Если бы не этот браслет, я бы решила, что он просто запутывает меня, как запутывал весь день.

Теперь уже не была так уверена.

От этой мысли стало только хуже.

Потому что если не он один стоял за ложью, значит, ложь старше, глубже и опаснее.

Я снова взяла браслет в руки.

Металл чуть заметно нагрелся, когда коснулся моей ладони.

И вдруг я отчётливо поняла ещё одну вещь.

Если из сокровищницы уже пришли за брачным артефактом, значит, скоро кто-то попытается его забрать. Унести, перепроверить, скрыть, заменить — что угодно. В доме, где за одно утро в мои покои уже заносили чужие ткани, надеяться на случайность было глупо.

— Мира, — сказала я. — Никому не открывай дверь без меня. Даже если придут с приказом. Даже если скажут, что это распоряжение самого генерала.

— Да, госпожа.

— И найди мне ключ от малого письменного шкафа.

Она удивилась, но кивнула.

— Сейчас.

Когда она вышла, я осталась одна.

Тусклый свет ламп уже лёг по стенам. За окнами быстро темнело. Где-то дальше по коридору прошли солдаты — мерно, тяжело, не скрывая шагов. Дворец на ночь менял дыхание. Дневная суета уходила, и на её место приходила та особая тишина, в которой особенно хорошо слышно всё, чего не хочется слышать: собственные мысли, далёкие голоса, шаги за дверью, стук сердца.

Я положила браслет на стол и посмотрела на него так, словно он мог ответить сам.

Тёмное золото. Живой камень. Скрытая строка на внутренней пластине.

Признана огнём. Закреплена кровью.

В тронном зале Кайран сказал, что я никогда не была его истинной.

Брачный артефакт рода Варгрейм говорил совсем другое.

Либо один из них лгал.

Либо правда была устроена куда страшнее, чем мне хотелось думать.

Мира вернулась с ключом.

Я открыла нижнее отделение письменного шкафа, вынула оттуда тонкий дорожный несессер из мягкой кожи и спрятала ларец внутрь. Это было первое место, где браслет никто не станет искать сразу: слишком просто для семейного артефакта, слишком лично для служебного обыска.

Я уже закрывала шкаф, когда услышала шаги.

Быстрые.

Мужские.

Не стража, не слуги.

Слишком уверенные для слуг, слишком тяжёлые для случайного прохода.

Я замерла.

Мира тоже услышала. Обернулась к двери.

Шаги остановились прямо за ней.

Тишина длилась всего мгновение.

Потом прозвучал голос Кайрана:

— Нэйра. Открой.

Я не двинулась.

— Сейчас же.

Голос был низкий, сдержанный и опасно спокойный. Именно такой бывал у него перед бурей.

Я посмотрела на шкаф, за которым только что спрятала ларец.

Потом на дверь.

И впервые за весь день подумала не о разводе.

О том, что кто-то, возможно, уже понял: браслет ещё жив.