Развод. Неистинная жена генерала-дракона - Ангелина Сантос

— На тебя сегодня трижды смотрели не как на женщину, — сказал он тихо. — Как на ключ.

Я замерла.

Он смотрел мне в глаза, не мигая.

— И два из этих взглядов были не дворцовыми.

— Что это значит?

— Это значит, что после рассвета слишком многие узнают о том, что случилось в зале.

— О метке?

Он не ответил.

Не нужно было. Ответ стоял между нами.

— Тогда надо не меня прятать, а искать тех, кто в это замешан.

— Их и ищут.

— Кто? Ты?

— Да.

— И я должна просто уехать, пока ты всё решишь?

— Да.

Я медленно вдохнула.

— Удивительно, как легко у тебя выходит это «да». Всё, что касается моей жизни, ты решаешь одним словом.

Он провёл ладонью по лицу, будто стряхивая усталость. И именно этот слишком человеческий жест неожиданно разозлил меня сильнее всего.

— Не надо выглядеть измученным, Кайран. Ты не несёшь меня на собственных плечах через горный перевал. Ты просто отправляешь под охраной подальше, чтобы не мешала.

— Я отправляю тебя туда, где до тебя не дотянутся.

— А если я не хочу, чтобы за меня решали?

— Тебя уже пытались убрать.

Я уставилась на него.

— Когда?

Он понял, что сказал лишнее, слишком поздно.

— Когда? — повторила я.

— Сегодня утром.

— В тронном зале?

— До него.

Я почувствовала, как по спине пополз холод.

— Объясни.

— После рассвета нашли подменённую мазь в твоих комнатах. Если бы Мира поставила её на твой туалетный столик, к вечеру ты могла бы не дышать.

В комнате повисла тишина.

Глухая, тяжёлая, почти вязкая.

Я медленно повернула голову к двери гардеробной. За шторой было тихо. Значит, Мира слышала это так же, как и я.

— Почему мне никто не сказал?

— Потому что я убрал это сам.

— И решил, что я не заслуживаю знать, что меня пытались отравить?

— Я решил, что ты и без того на пределе.

— Как трогательно.

Он резко выдохнул.

— Хватит.

— Нет, не хватит. — Голос стал ниже сам собой. — Ты прячешь от меня яд. Прячешь приказы. Прячешь правду о метке. А потом удивляешься, что я не доверяю ни одному твоему слову.

Он молчал.

Я не дала ему вставить ни фразы.

— И что ты собирался сделать? Отправить меня в неизвестную резиденцию, где я должна сидеть под охраной и быть благодарной, что меня не убили быстрее?

— Ты должна была бы просто пережить ближайшие дни.

— Должна? Кому?

— Мне.

Слово прозвучало слишком быстро.

Слишком честно.

Мы оба это услышали.

Я застыла.

Не потому, что смягчилась. Нет. Просто на секунду не поняла, из какого места в нём это вырвалось.

Он тоже понял, что сказал лишнее. Но на этот раз не отступил.

— Мне нужно, чтобы ты была жива, Нэйра.

Вот так.

Без красивых формулировок.

Без долга.

Без рода.

Жива.

Я смотрела на него и не знала, что опаснее — не верить или поверить хотя бы этой части.

— А утром тебе не нужно было, чтобы я осталась женой, — сказала я наконец.

Он очень медленно опустил взгляд.

— Это другое.

— Разумеется.

Мне вдруг стало невыносимо тесно рядом с ним. Комната словно сжалась, стены приблизились, и даже лампа на столе горела слишком ярко.

Я отошла к окну.

Снаружи двор уже тонул в темноте. Только у ворот и в арках горели огни. И в каждом из них мне теперь мерещилось чужое внимание. Ключ. Метка. Приказ. Яд. Как быстро за один день мир перестал быть моим.

— Кто знал про мазь? — спросила я, не поворачиваясь.

— Я. Адъютант. Тот, кто её нашёл. Всё.

— А Мира?

— Нет.

— Хорошо.

Слово вышло машинально. Просто потому, что я не хотела, чтобы её начали допрашивать.

Кайран подошёл ближе, но не вплотную. Я чувствовала это даже спиной. Его присутствие было слишком плотным, чтобы не замечать расстояния.

— Ты уедешь на рассвете, — сказал он. — Я сам провожу тебя до заставы.

Я рассмеялась коротко и безрадостно.

— Какая честь.

— Нэйра.

— А Вианора поедет махать мне платком?

Это было жестоко. Ненужно. Но удержать язык я уже не смогла.

Тишина за спиной стала острее.

— Не говори о ней сейчас.

— Почему? Тебе неприятно?

— Потому что сейчас речь не о ней.

— Нет, Кайран. Сейчас как раз речь о ней тоже. Потому что если бы не она, ты не осмелился бы сделать всё это в один день. Ты не раздавил бы меня при дворе, не дал бы дому перестроиться под новую женщину и не сунул бы мне под нос приказ на выдворение.

Когда я повернулась, он смотрел на меня так, словно хотел шагнуть вперёд и не имел права.

— Ты ошибаешься.

— В чём? В том, что она уже меряет мои комнаты? В том, что в дом принесли её ткани? В том, что ты сам стоял рядом с ней, пока меня превращали в ошибку?

Он не ответил.

Я усмехнулась.

— Вот именно.

И тут из гардеробной всё-таки вышла Мира.

Маленькая, бледная, но упрямая. Она встала рядом со мной, чуть позади, как и положено камеристке, однако я слишком хорошо знала это её упрямое лицо. Ей было страшно. И всё равно она вышла.

— Простите, милорд, — сказала она тихо, — но госпожа не поедет одна.

Кайран перевёл на неё взгляд.

Не ледяной. Просто очень тяжёлый.

— Я не обсуждаю