Дом холодных сердец - Тея Авари

– Кровь этих пешек ничего не стоит. Малая плата за то, чтобы привести тебя сюда.

– Я убью тебя, – прошипел Кассий. – И тогда посмотрим, кто был пешкой в этой игре.

Его слова лишь развеселили проповедника.

– Разве ты еще не чувствуешь? Ты не сможешь мне ничего сделать.

Он вскинул руку, и невидимая ладонь впилась в горло вампира, отрывая от земли, поднимая вверх.

Кассий забарахтался в воздухе, пытаясь вырваться из хватки темных сил, но нечто, сковавшее его, было неосязаемым, нематериальным.

– Грязный душепродавец! – выругался вампир и тут же закашлялся хлынувшей горлом кровью.

– Моя душа отправится к дьяволу, но будет чиста, – громко изрек проповедник, перекрывая треск пожара, разбушевавшегося за спиной. – Твоя же душа черна, как бездна Баала! И кровь людей, которую ты сегодня выпил, сделала ее еще чернее.

Жар горящего здания становился невыносимым. Горячий воздух трепетал, обжигая, как лава.

– Провались ты к своему мессиру под землю! – выдохнул Кассий, напрягая напитанные чужой кровью мышцы и делая очередную попытку достать противника.

– Провалюсь, – спокойно пообещал тот. – Но первым с ним встретишься ты.

Губы проповедника прошептали слова заклятия, и что-то лопнуло в груди Кассия. Жар растекся по его телу, подступил к горлу, прожигая плоть изнутри, как раскаленное лезвие.

Проповедник швырнул Кассия прямо в горящее пекло съеденных пожаром стен.

Вампир зарычал от злости и от боли, обжигаясь опаляющим воздухом и языками пламени.

Его отбросило на раскаленный каменный пол. Кожа сапог и ткань штанов тут же сгорели, и жар начал оставлять на коже страшные волдыри.

Кассий подпрыгнул вверх, разворачиваясь прямо в воздухе, готовый снова броситься на врага. Но что-то, подобно раскатам грома, загрохотало наверху, и объятые пламенем доски горящего потолка рухнули прямо на голову Кассия.

Он открыл глаза, лежа на дымящемся полу, и увидел перед собой свое искалеченное тело. Голова была оторвана.

Кассий впервые за долгое время чувствовал, что может умереть. По-настоящему умереть. Навсегда. Здесь, в пожаре.

Нет, это не должно было случиться. Особенно сейчас, когда он встретил ее.

Кассий сделал рывок, но сила хищника покинула его. Еще один…

Перед глазами замельтешило нечто темное, обдувающее горячим воздухом.

– Кассий! – услышал он чей-то голос.

Кажется, он принадлежал брату. Хотя, может быть, это все было лишь его, Кассия, воображение, мираж угасающего сознания.

– Очнись! Слышишь? – не сдавался голос, и чьи-то руки подхватили Кассия, его тело, а затем и голову, отрывая ее от пола. – Ну ты и идиот! Зачем ты сюда полез?!

Ева удивленно распахнула глаза и издала еле слышный вскрик. Кровь забурлила эйфорией и радостью, как любовный напиток в котле ведьмы.

Если бы Еву сейчас спросили, какой в ее жизни был самый лучший день, она непременно ответила бы, что этот. Точнее, была уже ночь, но девушка потеряла ощущение времени.

Укус вампира, даровавший небывалое наслаждение, окрылил ее. Он казался райским поцелуем ангела. В нем не было ничего неправильного или греховного. Лишь естественное желание.

Руки девушки, сперва упиравшиеся в грудь Милтоса, сопротивляясь внезапному порыву вампира, вдруг обвили его шею. Пальцы утонули в золотых кудрях вечно юного создания.

Через тонкую ткань сорочки Ева чувствовала, как холодные ладони Милтоса, сжимающие ее талию, становятся все теплее, все увереннее. Они скользнули вверх, к ее ребрам. Длинные пальцы вампира, коснувшись невинных холмиков груди девушки, настойчиво впились в ее спину.

– Милтос, – прошептала девушка, – только не убивай меня…

Вампир оторвался от шеи Евы и заглянул в ее затуманенные глаза.

Ему нравилось то, как она плавится в его руках, как готова теперь на все ради нового поцелуя.

На бледной шее девушки алели две темно-красные точки – следы от его зубов. Из одной еще бежала дорожка крови. Милтос аккуратно слизнул ее и провел когтем по щеке девушки.

Что ж, если она действительно хочет, он может ей это дать.

Вампир прижал Еву ближе к себе, заключая в объятия и крепко, настойчиво, жадно поцеловал, размазывая только что испитую кровь по своим и ее губам…

Ева почувствовала на языке привкус железа, но он казался ей сладким как мед. Как и поцелуй вампира. Она приоткрыла губы, впуская его язык, гибкий, требовательный, решительно завоевывающий ее рот.

Милтос обвил руками бедра девушки и, оторвав от земли легкую фигурку, усадил прямо на клавиши старинного клавесина.

Инструмент издал нестройные звуки, завершившиеся серией фальшивых аккордов, когда вампир бесстыдно задрал сорочку девушки и вжался бедрами между ее ногами.

Ева почувствовала, что здесь начнется ее погибель. Но она была на нее согласна.

Милтос был похож на огненный вихрь, на полуденный летний зной, только обжигающий поцелуями. Он был первым мужчиной, которого целовала Ева, и доселе она и не догадывалась, насколько это прекрасно.

– Скажи мне, что ты хочешь, – прошептал вампир, склоняясь к ее уху. – Скажи…

Девушка, тая под лаской его ладоней, в прерывистом вдохе приоткрыла губы. Словно загипнотизированная, глядя в его глаза цвета лесного мха, она выдохнула:

– Я хочу…

Ее слова заглушил внезапный треск и звук бьющегося стекла.

Медленно, как в бреду, Ева повернула голову и увидела, что в зал прямо через окно ворвался крылатый разъяренный Торн. В руках он держал нечто окровавленное, дымящееся, в чем не сразу можно было узнать человека. Тем более красивого, вечно юного Кассия.

Милтос разомкнул руки, крепко держащие бедра девушки, и та соскользнула вниз.

Цепляясь за корпус клавесина и едва удерживая себя от падения, Ева опустилась на ноги, ставшие вдруг ватными.

– Веселишься? – жестко проговорил Торн, с презрением глядя на Милтоса.

Тот одарил его наглой ухмылкой, демонстрируя кровь, залившую подбородок.

Взгляд Торна скользнул от него к шее девушки, на которой горело два кровавых пятнышка, а затем от них – по мятому подолу ее белой сорочки.

В его горле заклокотал зарождающийся рык.

– Она должна оставаться невинной до того, как мы…

– Знаю-знаю, – перебил его Милтос, пощипывая мочку уха как ни в чем не бывало. – Я и не планировал ничего такого. Только лишь то, что она попросила бы сама. Или… – Рыжий нахально улыбнулся и изобразил легкое наигранное удивление. – Или ты ревнуешь?

Еву словно выдернули из дурного сна. Тело начало колотить от холода. Шею сковало странное чувство – будто по сосудам расползался ледяной яд.

– Все будет в порядке, – миролюбиво обратился к ней Милтос, придерживая за локоть.

Девушка сфокусировала на нем взгляд и отшатнулась, как от колдовского огня.

– Ты!..

– Мы просто танцевали, – холодно отрезал Милтос. – Разве ты забыла?

– Убери от нее руки, – процедил