Цветочная лавка попаданки на улице Теней - Юлия Правдина

Земля. Настоящая, живая земля. Не каменные полы поместья, не пыльные дороги, а черная, плодородная (я надеялась) почва. Солнце освещало почти всю площадь. Мысль ударила с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Теплица. Здесь можно поставить теплицу! Выращивать свои цветы! Не покупать их у перекупщиков, тратя последние деньги, а самой выращивать, выводить новые сорта, экспериментировать! Моя магия могла бы расцвести здесь в полную силу. Это было гениально. Это меняло все.

Энтузиазм захлестнул меня с новой силой. План, который до этого был абстрактным «открыть лавку», теперь обрастал конкретикой. Нужно было не просто найти поставщиков, а научиться заключать сделки в этом мире, понять, как здесь все устроено. Столько дел! Голова шла кругом, но на этот раз – от приятного волнения.

Остаток дня пролетел незаметно. Я сходила на рынок и закупила самое необходимое для уборки: огромный кусок самого дешевого мыла, грубые тряпки, щетку с жесткой щетиной и метлу. Вернувшись, я снова переоделась в свое старое, дорожное платье – теперь оно стало моей рабочей униформой – и принялась за дело.

Я начала с окон и входной двери. Грязь на них была многолетней, слоеной, как пирог. Я оттирала ее с таким усердием, будто счищала с себя прошлую жизнь. Стекло поскрипывало под тряпкой, постепенно становясь прозрачным. Я мыла и представляла, как за ним будут красоваться мои букеты, привлекая прохожих.

Я так увлеклась, что не сразу заметила, что за мной наблюдают. Оборвавшись и выпрямившись, чтобы размять затекшую спину, я увидела на противоположной стороне улицы девушку. Она стояла у входа в булочную и, не скрывая интереса, смотрела на меня. Она была, наверное, чуть старше меня (точнее Вайды), с румяными щеками, светлыми волосами, выбивавшимися из-под белого чепца, и живыми, любопытными глазами.

Увидев, что я заметила ее, она не смутилась, а наоборот, широко улыбнулась и, подобрав подол фартука, перебежала улицу.

- Привет! – сказала она бойко. – Ты новенькая? Лавку будешь снимаьь?

- Да, – ответила я, сжимая в руке мокрую тряпку. – Вайда.

- А я Лора, – представилась она. – Мой папа – булочник. Прямо вот тут, – она гордо ткнула пальцем в сторону своей лавки. – А ты что тут будешь продавать? Не обувь же, правда?

Ее непосредственность была такой искренней, что я невольно улыбнулась.

- Нет. Цветы. Я буду продавать цветы.

Лора на секунду задумалась, а потом ее лицо снова озарила улыбка.

- Цветы! Здорово! У нас на улице только папа хлеб печет, господин Кай книги пыльные продает, а тут цветы будут! Красиво! Если что, мы тебе с утра булочки свежие можем откладывать. У отца сносные бублики, я сама пробовала!

Я рассмеялась. Ее энергия была заразительной. После ледяного приема в центральных магазинах и высокомерного взгляда Кая эта простая, дружелюбная болтовня была как глоток свежего воздуха.

- Спасибо, Лора. Я буду рада.

Мы еще немного поболтали. Лора оказалась дочерью булочника, жила здесь всю жизнь и, кажется, знала все сплетни округи. Она была простой, не слишком образованной, но доброй и отзывчивой. Первая ниточка, связывающая меня с этим местом.

В этот момент по улице прошла дама. Не просто дама, а воплощение чопорности и самодовольства. Она была одета в строгое платье из хорошей ткани, с высокой прической и с таким выражением лица, будто постоянно нюхала что-то несвежее. Она шла, задрав нос к небу, и брезгливо обходила лужи.

И вот, как по заказу, из своей книжной лавки напротив вышел Кай. Он что-то поправлял на витрине, и мы могли любоваться лишь его спиной. Дама, заметив его, мгновенно преобразилась. Ее надменное выражение лица сменилось сладкой, подобострастной улыбкой. Она поправила складки платья и направилась прямо к нему.

- Господин Кай! Какой прекрасный день, не правда ли? – прощебетала она таким голосом, что у меня заныли зубы.

Кай обернулся. Его лицо не выразило ничего, кроме легкой скуки. Он что-то коротко ответил, столь тихо, что мы с Лорой даже не расслышали. Но его взгляд, скользнув мимо назойливой дамы, на секунду задержался на мне. На мне, стоящей с тряпкой в руках, в грязном платье, с растрепанными от работы волосами. Взгляд был быстрым, оценивающим, недобрым.

Дама, следившая за каждым его движением, этот взгляд, конечно же, заметила. Ее сладкая улыбка сползла с лица, как плохо приклеенная маска. Она бросила на меня взгляд, полный такого ледяного презрения, что я физически почувствовала холодок. Потом что-то фыркнула, кивнула Каю и, высоко неся свой обиженный нос, удалилась.

Лора в свою очередь фыркнула, но уже с насмешкой.

- О, леди Илва. Дочь аптекаря. Воображает, что она королевских кровей, и уже лет пять как пытается обратить на себя внимание господина Кая. Бесполезно. Он на дам, кажется, вообще не смотрит. Хотя… – она многозначительно подмигнула мне, – на тебя-то он посмотрел.

- Он посмотрел на меня, как на помеху, которая еще и его улицу испачкала, – парировала я, снова принимаясь оттирать косяк двери.

- Ну, это он на всех так смотрит, – философски заметила Лора. – Не принимай близко к сердцу. Ладно, мне пора, папа ругаться будет. Заходи как-нибудь за булкой!

Она упорхнула, оставив меня наедине с моими мыслями. Я посмотрела на чистые окна, на сияющую на солнце дверь, на участок с невероятным потенциалом позади дома. У меня был дом. Появилась первая, пусть и немного навязчивая, подруга. И даже высокомерный сосед не смог испортить мне настроение.

Прошло несколько дней, и мое новое жилище из склепа сапожника превратилось во что-то, начинающее напоминать дом. Помещение лавки блестело чистотой. Я потратила уйму сил и несколько медяков на ведро светлой, почти бежевой краски, и теперь стены не давили своей мрачностью, а мягко отражали солнечный свет. Те самые витражные окна, высокие и изящные, которые я отмыла до кристальной прозрачности, теперь ждали своего часа. Я уже представляла, как на широких деревянных подоконниках будут стоять глиняные горшки с геранью, а между рамами – роскошные букеты, заманивая прохожих всплесками цвета.

Каждое утро теперь начиналось с приятного ритуала – визита к булочнику, отцу Лоры. Хлеб у него и впрямь оказался божественным: душистый, с хрустящей корочкой и мягкой, пористой мякотью. Запах свежей выпечки, смешанный с добродушным ворчанием старого пекаря и болтовней Лоры, стал для меня символом нового, мирного утра. Я даже купила у них небольшую плетеную хлебницу – свою первую настоящую