Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3 - Елизавета Владимировна Соболянская

— Простите, генерал, но я редко покидаю школьные стены, так что могу поделиться с вами только меню или последними рекомендациями министерства просвещения для педагогов малых школ.

Генерал взглянул недоверчиво:

— Странно, мадемуазель, хотел бы вам верить, но слухи о том, что ваш спор со Смольным институтом подписала сама императрица, достигли даже нашего захолустья!

— Спор действительно существует, ваше высокоблагородие, — с легкой укоризной сказала Александра, — но чтобы выиграть в нем, я прилагаю все усилия к воспитанию одаренных девочек из мещанских и купеческих родов. Поверьте, эти усилия занимают весь мой день!

Генерал тихонько одобрительно хмыкнул и поднял чайную чашку, как бокал для тоста:

— Восхищен, мадемуазель! Тогда расскажите мне, что сейчас носят в столице? Жена будет счастлива узнать новости!

— Увы мне, и тут вам не помогу, — покачала головой Саша, — в школе все, даже преподаватели, носят форму. Впрочем, полагаю, вы меня поймете, когда все вокруг в форме, о моде думаешь в последнюю очередь.

Генерал расхохотался.

Вообще, он оказался общительным и начитанным человеком. Легко упомянул в разговоре Пушкина, Чаадаева, причем младшего Пушкина — Льва Сергеевича. Оказывается, младший брат «нашего всего» служил в полку генерала Раевского и даже был его адъютантом!

Александра поинтересовалась, как в поместье генерала продвигаются посадки картофеля, и, узнав, что все плохо — крестьяне сажать его не желают, называют «чертовым яблоком» и всячески уклоняются от ухода за полезным овощем, девушка шуткой пересказала ему способ, который применил государь-император.

Генерал выглядел озадаченным:

— Не слышал я о таком, но способ забавный. Значит, говорите, устроить охраняемую делянку, но сторожам велеть днем караулить, а ночью спать? Чтобы клубни крали. А к возделыванию мальчишек привлекать и потом еще варить из картофеля кушанье и гостей угощать, как чем-то редким и особенным? Надо попробовать! Благодарю за подсказку, мадемуазель!

— Метод действенный, поверьте, ваше высокоблагородие, — улыбнулась Саша, — знаете, как можно заставить самых упрямых детей лет десяти-двенадцати выучить или прочитать что-нибудь? Категорически им запретив! И еще книгу поставить на самую высокую полку!

Раевский засмеялся и хлопнул Медведева по плечу:

— Вижу, тебе и правда повезло, по… прапорщик! Что ж, спасибо за компанию, мадемуазель, велю запрягать!

Александра сложила оговорку генерала в копилочку. Кажется, она не ошиблась — «прапорщик» Медведев на самом деле полковник. Не зря же боевой генерал не гнушается с ним за одним столом сидеть? При том, что адъютанты этого самого генерала переминаются у входа в ямскую избу? Ох, плохие из мужчин конспираторы! Думают, она не догадается, что простого прапорщика генерал никогда бы за стол не позвал? Разве что у костра после боя. Эх-х-х!

С генералом Раевским они ехали «в связке» весь день. Дважды делали короткие остановки, а в Бронницах остановились поужинать и решить — гнать ли до Великого Новгорода еще пять-шесть часов или переночевать, чтобы потом ехать без задержек весь день?

— В Крестцах коней может и не быть, ваше высокоблагородие, — сказал Медведев, — а вот в Великом Новгороде ночью можем и свежих перехватить. Но не уверен, выдержит ли мадемуазель Пешкова такой путь.

Саша сидела тут же, за столом, и безмятежно пила чай из генеральских запасов. Подушки, быстрые кони и своевременные остановки сделали свое дело — ехать было гораздо легче и приятнее.

К тому же Медведеву удалось раздобыть у сопровождающих генерала новые кожаные бриджи, так что Александра, «секретно» натянув их под юбку, с удовольствием часть пути проделала верхом.

— Думаю, проблем с ночной поездкой не возникнет, — сказала она под вопросительными взорами мужчин.

— Значит, гоним до Новгорода! — постановил генерал, которому явно не терпелось быстрее добраться до своих имений и рвануть обратно к Черному морю и к молодой жене.

В ходе разговора приглашенные к столу жених и невеста узнали, что его высокоблагородие счастливо женат на молодой красивой женщине, имеет двоих сыновей и очень скучает по семье. Увы, чтобы поместья приносили деньги, за ними нужен хозяйский присмотр, что и вынуждало генерала периодически мотаться под Воронеж.

После ужина Александра еще немного погуляла, наблюдая за тем, как меняют лошадей, зажигают фонари, садят на облучки сменных кучеров. Потом забралась в свое свежевзбитое Матреной «гнездо», устроилась поудобнее и задремала.

Проснулась на рассвете и уже в Новгороде.

— Спите, Александра, — прапорщик сунул в карету корзинку с какой-то снедью, — его высокопревосходительству удалось получить свежих лошадей, так что будем двигаться без остановки.

— Мы едем с генералом до Твери? — уточнила Саша, кутаясь в плед от ночной прохлады.

— Да, самый удобный путь до Воронежа через Тверь, — кивнул Медведев, — но если вам станет плохо, не молчите. Отстанем от генеральского поезда и поедем медленнее.

— Лучше с генералом, — сонно улыбнулась девушка, — возницы так его боятся, что гонят лошадей не жалея. Уверена, мы приедем к вашим родным гораздо быстрее, чем рассчитывали.

Прапорщик скупо, но нежно улыбнулся и закрыл дверь.

С той поры, как карета стала «гнездом», он в нее больше не садился — ехал верхом, иногда генерал приглашал Медведева в свою коляску, а если нет, то находилось местечко в экипаже адъютантов и приближенных.

В целом привычный к дорожным невзгодам прапорщик считал свое путешествие вполне успешным, но страшно волновался за Александру. Первый день пути его откровенно напугал. Он и представить себе не мог, что молодая девушка так плохо перенесет путешествие. Впрочем, после замены амортизатора и устройства в карете «гнезда» Саша вполне спокойно переносила дорогу, и все равно Ефим Александрович велел горничной докладывать о самочувствии госпожи на каждой остановке!

Следующей после Великого Новгорода крупной ямской станцией стали Крестцы. Ехали до них десять часов, меняя лошадей регулярно.

Александра едва успевала добежать до ретирады, умыться и попрыгать на пятках, разгоняя застоявшуюся кровь, как уже снова нужно было садиться в карету.

Лежать и спать было скучно — за ночь девушка выспалась, а читать или что-то делать не представлялось возможным. Карета буквально летела по ухабистой дороге, встряхивая путешественников до самых кишок. Болтать со служанкой — тоже не очень ловко. Матрена все время смущалась, таращила глаза, хотя за год привыкла и к Александре, и к другим преподавателям.

В итоге Саша решила от скуки спеть.

Все, что помнила и знала, — долгое, унылое и протяжное. Матрена присоединилась, а когда они затихли и потянулись к фляге, чтобы смочить пересохшее горло,