Мама, я женюсь! Или уговорим невесту позже - Рина Сивая

Она отвернулась. И снова ничего не ответила.

Похоже, в глубине души Оливка все-таки понимала, что тут я прав. Дивное чувство.

Я осторожно поднялся на ноги и тут же поморщился.

Нет, все-таки не дивное. Потому что правое плечо явно решило жить отдельной жизнью.

Повернул голову. Попробовал шевельнуть рукой.

Очень плохая идея.

— Проклятье, — констатировал я сдержанно.

— Что?

— Плечо вывихнул.

Оливия сразу вскинулась.

— Серьезно?

— Нет, шучу. Очень люблю для разнообразия терять подвижность конечностей.

Она закатила глаза.

— Не ерничай.

— Не могу. Это помогает мне отвлекаться от боли и от того факта, что я застрял на кладбище неизвестно где с женщиной, которая мечтает меня прикопать.

— Не мечтаю.

— Хоть что-то хорошее.

Я осторожно подвигал пальцами. Кисть работала, значит, не все так плохо. Просто плечо нужно было вправить, и желательно быстро, пока рука окончательно не озверела.

— Ладно, Оливка, у меня для тебя плохие новости.

— Я уже с тобой, хуже не будет.

— Очень оптимистично. Так вот: тебе придется дернуть.

Она нахмурилась.

— Что дернуть?

— Меня. За руку. Плечо надо поставить на место.

Лицо у нее стало такое, словно я предложил ей голыми руками упокоить разъяренное умертвие – без использования магии.

— Я не лекарь.

— Зато некромант.

— Это не одно и то же!

— Знаю. Но у тебя уверенные руки и выражение лица человека, который давно привык причинять дискомфорт живому и мертвому.

— Очень смешно.

— Я стараюсь.

Рядом как раз торчало что-то каменное, плоское и на вид достаточно устойчивое. Я подошел и только потом заметил, что это не просто камень, а старый каменный гроб с наполовину стертой крышкой.

Ну и ладно. Сейчас мне было все равно, на чем сидеть, лишь бы не упасть снова.

Я опустился на край саркофага и вытянул пострадавшую руку.

— Иди сюда.

Оливия осталась стоять на месте.

— Если я сделаю хуже?

— Не сделаешь.

— Откуда такая уверенность?

— У меня отличная интуиция.

— Та самая, которая привела тебя ко мне в окно?

— Именно она.

Кажется, ей очень хотелось отказаться.

Но выбора у нас и правда было немного. Оливка подошла ближе, осторожно взяла меня за запястье, потом второй рукой – выше локтя. Пальцы у нее были прохладные и удивительно твердые. Не дрожали. Только взгляд стал сосредоточенным – таким, каким, наверное, бывает у нее при работе с заклинаниями.

— Не переживай, — сказал я как можно бодрее. — Справишься. Мне больнее будет.

Она посмотрела куда-то мне за спину.

И выражение лица у нее стало очень странным. Не испуганным даже. Скорее тем, с каким люди понимают, что сейчас станет значительно хуже, чем было секунду назад.

— Больно, наверное, будет нам обоим, если мы прямо сейчас не поторопимся, — сказала Оливия.

Я моргнул.

— Чего?

И обернулся через плечо.

Могилы за моей спиной шевелились. Сначала едва заметно, будто земля просто оседала после дождя. Потом отчетливее.

Сначала дрогнул один холмик, затем – второй. У края ближайшей могилы показались серые, испачканные землей пальцы.

Чуть дальше из-под травы медленно выползла кисть. Еще одна. Потом локоть.

Я очень медленно перевел взгляд на Оливку.

Она ответила мне совершенно мрачным, но на удивление деловым взглядом.

Что ж.

По крайней мере, место она действительно узнала.

— Да, Оливка, — согласился я. — Давай-ка поторопимся.

Глава 8. Сумасшедшие некроманты и нормальные боевики

Арчибальд Стоунхарт

Что делают нормальные люди, когда видят оживших мертвецов? Дают деру.

Что делают в тех же обстоятельствах нормальные боевики? Оценивают противника: если их много (как сейчас), а боевиков – мало (как опять же сейчас), то так же дают деру.

Что делают отбитые на всю голову некроманты?

Восхищаются, твою мать!

Серьезно. Я это видел. Как направленный мне за спину взгляд Оливки начал блестеть. Не от страха, к сожалению. Вообще не от страха.

— Оливи… — начал было я, но именно в этот момент эта… эта… на голову отбитая дернула мне руку! — Да чтоб ты!

Хотел сказать, отправилась на кладбище, но это уже немного не актуально.

Пока я приходил в себя от боли и непонимания некоторых сумасшедших, эта самая сумасшедшая кинулась к своему саквояжу и полезла в нем копаться, безжалостно превращая содержимое в чистый хаос.

— Да где же… где же он.. — как в бреду шептала Оливка, пока, наконец, не нашла желаемое. — Вот!

Если честно, от похищенного у декана некромантов артефакта я ждал чего-то большего. Ну, не знаю, бах – и все могилки в труху. А это просто красный булыжник, который мерцал неярким светом.

Кстати, о могилках. Проворные оторванные кисти уже подбирались к нашему месту дислокации, а те, кто покрепче, выбрались из земли уже на половину. Зрелище премерзкое, но бывало и хуже.

— Оливка, мы уходим! — уверенно заявил я и шагнул к девчонке, но она проворно от меня отскочила.

— Нет!

Я остановился. Завис немного. Подумал. И гаркнул:

— В смысле – нет?!

— В прямом!

Она сжала в руке этот свой драгоценный камень так, будто он был не артефактом, а пропуском в ее личный рай.

Красный булыжник мигнул ярче.

Оливка уставилась на него, потом – на ближайшие могилы, и в голосе у нее прозвучало такое восхищенное безумие, что мне немедленно захотелось утащить ее отсюда за косу, если потребуется.

— Арчи, это очень древние захоронения!

— И что?

— И то! Я с такими никогда не работала!

Я снова застыл, не в силах осознать услышанное – а точнее, не сказанное, но явственно читаемое.

За моей спиной из земли вылезала чья-то рука. Слева, судя по хрусту, кто-то уже пробовал на прочность собственные ребра. А эта невозможная женщина смотрела на кладбище так, будто ей внезапно подарили корзину пирожных.

— Вот и не стоит начинать, — сообщил я максимально доходчиво и шагнул к ней. — Пошли.

Но не тут-то было! Оливка опять увернулась, будто я не спасал нас от оживших древностей, а приставал с танцами.

— Нет! — повторила она уже с тем фанатичным блеском в глазах, который у нормальных людей появляется перед подвигом, а у некромантов – перед особенно сомнительным экспериментом. — Я должна попробовать!

— Кому должна?

— Себе!

— Отлично. Потом попробуешь. Когда